Анита Блейк. Отчаянная охотница на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотница на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотница на убийц — неумерших или бессмертных… Вампир-маньяк, одну за другой убивающий танцовщиц из местных клубов… В сущности, обычное для Аниты Блейк дело.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
за которыми мы гоняемся. Но Дени-Люк Сент-Джон, охотник на вампиров и федеральный маршал, лежал в больнице, все ещё в реанимации. Они его чуть не прикончили перед отъездом из города. Все хуже и хуже.
Солнце кровавой полоской горело на западе, когда мы с Зебровски вышли из машины допрашивать первого свидетеля. Каждый раз, выходя из его машины, я подавляла чувство, что джинсы надо будет постирать. Заднее сиденье было забито бумагой и использованными упаковками фастфуда хуже любой свалки. Переднее сиденье откровенно грязным не было, но повсюду вокруг бардак был такой, что смотреть противно.
— Кэти с ребятами ездят на вот этом? — спросила я, когда мы поднимались к первой квартире из списка.
— Не, они берут мини-фургон.
Я покачала головой:
— Она когда-нибудь видела этот салон?
— Ты видела наш дом? Все в порядке, все на месте. Даже в спальне идеальный порядок. Эта машина — единственное место, которое только моё. И здесь будет именно такой бардак, как мне хочется.
Как ни странно, а сейчас я в этом находила больше смысла, чем пару месяцев назад. Я стала постигать искусство компромисса в паре, что раньше мне не было доступно. Не буду врать, что я уже чему-то научилась, но стала хотя бы лучше понимать.
Зебровски прочёл номер квартиры — она была на втором этаже, по бетонной дорожке с металлическими перилами. Все двери одинаковы. Я подумала, знают ли соседи, что рядом с ними живёт вампир. Просто потрясающе, сколько людей до этого бы не додумались. Вампиры чётко отражаются у меня на радаре, так что мимо меня они незамеченными не проходят. Но столько народу остаётся обманутым, что меня это даже тревожит. Не знаю, потому ли, что эти люди хотят быть обманутыми, или для них действительно не просто опознать вампира. И непонятно, что бы меня больше встревожило: что обычные люди не умеют их опознавать, а следовательно, я ещё дальше от нормы, чем думаю, или что люди хотят быть так сильно обманутыми.
Поскольку мы искали вампиров, за которыми уже по крайней мере два убийства, я напрягла ту часть своей сущности, которая ощущает мёртвых. Это не та же часть, что поднимает зомби. Хотя объяснять эту разницу — как формулировать различие между бирюзовым и небесно-голубым. И то, и другое голубое, но цвет разный.
Зебровски потянулся к звонку, но я тронула его за руку:
— Пока не надо.
— Почему? — спросил он и отвёл полу измятого пальто и пиджака, чтобы коснуться рукояти пистолета на бедре. — Что-то слышишь?
— Да нет, расслабься, все путём. Просто он ещё не проснулся.
Зебровски уставился на меня озадаченно:
— Не понял?
— Я умею ощущать вампиров, если сосредоточусь, Зебровски, или если они что-нибудь делают своей силой. Этот ещё не проснулся, хотя ему полагалось бы: он же старший из них, то есть дольше других мёртв. Обычно старые просыпаются раньше, если только среди остальных нет мастера. Тогда первым просыпается мастер.
— Насчёт давно умерших я знал, — сказал он. — Но получается, что мастер вампиров, который мёртв всего два года, проснётся раньше вампира, который мёртв уже пять лет, но не мастер?
— Ну да, хотя есть вампиры, которые и за пять сотен лет не наберут силы, чтобы хоть сравниться с известными мне мастерами, не достигшими ещё и пяти лет.
— Это, небось, неудачники. Шестёрки на целую вечность.
— Ага, — кивнула я и тут же ощутила искру в комнате. Ощутила не хуже удара в живот или ниже. Когда-то я могла так ощутить только вампиров, с которыми у меня есть связь, а ещё раньше это был вообще едва заметный трепет узнавания. Значит, я не меньше чем на две ступеньки поднялась по лестнице силы.
— Ты что это? — спросил Зебровски.
— Нет, ничего. Можешь теперь звонить.
Он глянул на меня искоса.
— Я слишком сосредоточилась, когда он проснулся. Сама виновата.
Не знаю, понял ли он этот комментарий, или уже привык к моим тараканам, но кнопку он нажал. Звонок отдался явно в не очень просторном помещении. Многие думают, что если ты вампир, то автоматически у тебя большой дом на холме, или гроб где-нибудь в склепе. На самом деле большинство известных мне вампиров живут в квартирах, домах, и притом как все. Вампиры, живущие в некотором обиталище вокруг своего мастера, как вот у Жан-Клода, — это уходит в прошлое.
И мне этого не хватает. Это не ностальгия. Если мне надлежит перебить шайку вампиров, то это труднее сделать, когда они расползаются на несколько миль. Однако сюда мы пришли не убивать — пока что. Конечно, обстоятельства могут измениться. Нам только нужно доказательство, или — в зависимости от судьи — обоснованное подозрение. Когда-то меня это вполне устраивало, а сейчас кошки скребут. Насколько мне известно, я никогда не убивала
