Анита Блейк. Отчаянная охотница на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотница на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотница на убийц — неумерших или бессмертных… Вампир-маньяк, одну за другой убивающий танцовщиц из местных клубов… В сущности, обычное для Аниты Блейк дело.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
вампира, который не совершил бы преступления, но должна признать: на заре своей карьеры я не проверяла так тщательно, как делаю это сейчас. Когда-то они для меня были просто ходячие трупы, и уложить их в землю, чтобы больше не шлялись, для меня не выглядело убийством. Тогда моя работа была легче, конфликтов меньше. Ничто так не способствует здоровому сну, как абсолютное сознание собственной праведности и грешности всех прочих.
Дверь открылась, и за ней стоял вампир, мигая на нас. Светлые волосы растрепались со сна, на боксёрские трусы он натянул джинсы, а может, так и спал — джинсы достаточно помятые. Он щурился, и я не сразу поняла, что этот прищур постоянный, как у человека, который всю жизнь проработал под открытым небом без тёмных очков. Глаза светлые, почти бесцветные. Выглядел он загорелым, но он был уже пять лет как мёртв, и загар это не мог быть. Искусственный загар входит в моду среди недавно умерших. Тех, кто не привык к виду бледнее бледного. Этот выглядел лучше других — профессиональная работа, не самоделка.
— Джек Бенчли? — спросил Зебровски.
— А кто его спрашивает?
Зебровски сверкнул значком, я сверкнула своим.
— Сержант Зебровски из Региональной Группы Расследования Противоестественных Событий.
— Федеральный маршал Анита Блейк.
Джек Бенчли заморгал сильнее, будто пытался проснуться.
— Блин, а с чего это ко мне завалились Команда Призраков вместе с Истребительницей, едва солнышко зашло?
— Давайте войдём и это выясним, — предложил Зебровски.
Вампир вроде как задумался.
— Ордер у вас есть?
— Мы не собираемся обыскивать ваш дом, мистер Бенчли. Мы хотим задать вам несколько вопросов, только и всего.
Зебровски улыбался, и улыбка даже ещё не стала вымученной.
Я не пыталась улыбнуться — настроения не было.
— Какого рода вопросы?
Я ответила:
— Вопросы такого рода, как зачем вы были на той стороне реки в стрип-клубе, когда я точно знаю, что Малькольм вам велел держаться подальше от подобных мест.
Теперь я тоже улыбалась, но улыбка эта была скорее оскалом. Иногда улыбка, а иногда и нет. Если хотите выяснить — поднесите руку к собачьей пасти.
Бенчли явно не хотел выяснять. Теперь он вполне проснулся, проснулся и испугался. Облизав губы, он спросил:
— Вы расскажете Малькольму?
— Зависит от вашей готовности к сотрудничеству, — ответила я.
— Маршал Блейк что хочет сказать: если мы получим достаточно информации от вас, то не будет надобности беспокоить главу Церкви Вечной Жизни.
Зебровски по-прежнему улыбался и разговаривал благожелательно. Наверное, роль злого копа сегодня досталась мне. Вполне меня устраивает.
— Я понял, что она хочет сказать, — сказал вампир.
Он отодвинулся в сторону, следя за тем, чтобы держать руки на виду. У Джека Бенчли, человека, были неприятности с полицией — по мелочам. Парочка пьяных дебошей, обвинение в нападении и жалоба от соседей на домашний скандал. Ничего серьёзного, просто слишком много выпивки и мало здравого смысла.
Когда мы вошли, он закрыл дверь и прошёл к дивану. На кофейном столике, где мусора было почти столько же, сколько у Зебровски на заднем сиденье, он нащупал сигарету и зажигалку. Потом закурил, даже не спросив, не возражаем ли мы. Очень невоспитанно.
Никаких стульев в комнате не было, так что мы остались стоять. Опять же невоспитанно. Хотя в такой грязи я не уверена, что села бы, будь мне даже предложено. В столь захламлённой комнате должно было бы и пахнуть затхлостью, но не пахло. Пахло здесь как в пепельнице, но это не то, что запах грязи. Я бывала в домах, безупречно убранных, но воняющих табачным дымом. Я не курю, и потому обоняние у меня на эти вещи не притупилось.
Он затянулся как следует, кончик сигареты засветился ярче. Вампир выпустил струйку дыма из носа и угла рта.
— Что вы хотите знать?
— Почему вы вчера ночью рано ушли из «Сапфира»? — спросила я.
Он пожал плечами:
— После одиннадцати. Я бы не назвал это «рано».
— Ладно, ладно. Так почему же вы ушли в это время?
Он посмотрел на меня, глаза его сузились за поднимающимися струйками дыма.
— Скучно было. Те же девчонки, то же представление. — Он пожал плечами. — Честно говоря, эти девчонки веселее смотрелись в те времена, когда я мог выпить.
— Да уж, — сказала я.
— В какое точно время вы оттуда ушли? — спросил Зебровски.
Бенчли ответил. Мы стали задавать обычные вопросы: когда? Почему? С кем? Был ли кто-нибудь на парковке, кто может подтвердить, что он сел в машину и не задержался на стоянке?
— Задержался, — сказал Бенчли и засмеялся. Настолько сильно засмеялся, что показал
