Анита Блейк. Отчаянная охотница на «народ Тьмы» — вампиров, вервольфов, зомби и черных магов. Охотница на «ночных охотников», нарушивших закон. Охотница на убийц — неумерших или бессмертных… Вампир-маньяк, одну за другой убивающий танцовщиц из местных клубов… В сущности, обычное для Аниты Блейк дело.
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
бара и повесил трубку. Потом посмотрел на меня, тщательно сохраняя спокойное выражение лица.
— Я не против оставить тебя и Натэниела наедине с ardeur’ом. Вопрос в том, не против ли ты?
Я пожала плечами.
Он покачал головой:
— Нет, Анита, я должен получить ответ перед тем, как уехать.
Я вздохнула.
— Тебе надо успеть туда, пока волк не потерял контроль окончательно. Езжай, все будет в порядке.
Он посмотрел недоверчиво.
— Езжай.
— Я не только о тебе беспокоюсь, Анита.
— Я сделаю для Натэниела все, что смогу, Мика.
Он нахмурился:
— И что это значит?
— Значит то, что я сказала.
Ответ его не слишком устроил. Я добавила:
— Если ты будешь ждать, пока я скажу: «О да, все путём, я утолю ardeur и дам Натэниелу», за это время волк перекинется, копы его застрелят, прихватив ещё парочку штатских, пока ты ещё из дому не выйдешь.
— Вы оба мне дороги, Анита. Наш пард дорог. То, что случится сегодня здесь, может переменить… все.
Я сглотнула слюну — вдруг мне стало трудно смотреть ему в глаза.
Он взял меня за подбородок, приподнял:
— Анита?
— Я буду хорошая.
— Что это значит?
— Я не знаю, но сделаю все, что в моих силах, и больше этого я ничего не могу предложить. Я никогда не знаю наперёд, что я буду делать, когда проснётся ardeur. К сожалению, это правда. Сказать что-то другое — значит соврать.
Он глубоко вдохнул, грациозно поднялась и опустилась его грудь.
— Наверное, на этом я и успокоюсь.
— А что же ты хотел бы от меня услышать?
Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Редко мы целовались так целомудренно, но когда ardeur так близко, Мика был осторожен.
— Чтобы ты сказала, что ты это берёшь на себя.
— Что значит — «беру на себя»?
Теперь вздохнул он:
— Мне надо пойти одеться.
— Ты возьмёшь джип?
— Нет, свою машину. Тебя может опять вызвать полиция на новый труп, а все твоё снаряжение в джипе.
Он улыбнулся мне почти печально и пошёл одеваться. Я услышала его тихое восклицание, когда он свернул за угол, и разговор с другим мужчиной. Голос не Натэниела.
Из-за угла выплыл Дамиан.
— Сильно же ты отвлеклась, если не учуяла меня раньше.
Он был прав, я отлично чую нежить. Ни один вамп не мог бы подойти ко мне так близко незаметно, тем более Дамиан.
Он мой слуга-вампир, как я у Жан-Клода — слуга-человек. Ardeur мне достался по вине Бёлль Морт и Жан-Клода — их наследие, заразившее меня. Но то, что Дамиан — мой слуга, это уже я виновата. Я — некромант, и, очевидно, сочетание некромантии с состоянием слуги-человека даёт непредвиденные побочные эффекты. Один из них и стоял сейчас у входа в кухню, глядя на меня глазами цвета зеленой травы. У людей таких глаз не бывает, но у Дамиана, очевидно, были, потому что превращение в вампира не меняет исходных черт. Может побледнеть кожа, могут удлиниться кое-какие зубы, но цвет кожи и глаз останется тот же. Единственное, наверное, что от этого стало живее, были его волосы. Рыжие волосы, сотни лет не видавшие солнца, приобрели цвет почти свежей крови — ярко-алый. Все вампиры бледные, но Дамиан начал жизнь молочно-медовый, как часто бывает с рыжими, так что он был бледнее других, будто кожа у него была из мрамора, и какой-то демон или бог вдохнул в неё жизнь. Так, стоп. Тот демон — это я.
Фактически именно моя сила, сила некроманта заставляла биться сердце Дамиана. Он старше тысячи лет, и мастером вампиров ему уже никогда не стать. Если же ты не мастер, то тебе нужен мастер, дающий тебе силу восстать из могилы — не только в первую ночь, но каждую ночь. Иногда, бывает, мертвецы поднимаются случайно, когда мастера рядом нет, и становятся упырями. Ходячими трупами, почти как зомби, но им нужна кровь, а не мясо, и они не разлагаются. Подобные мелкие проблемы и явились причиной вампирских законов, как можно нападать на людей и как нельзя. Нарушь такой закон — и вампиры тебя за это убьют. Причём это в странах, где вампиры до сих пор вне закона. В США, где у них есть права, вампиры ведут себя цивилизованней — если есть шанс, что полиция докопается. Если же они могут сохранить дело в тайне, то разбираются сами, пусть это даже значит убить своего.
Дамиан, видно, пришёл прямо с работы, потому что, хотя он, как большинство недавно приехавших из Европы вампиров, почти никогда не надевает джинсы и кроссовки, официальную одежду он не любит с той же силой, с какой Жан-Клод на ней настаивает.
Он был одет во фрак, который я уже видала. Темно-зелёный, будто из восемнадцатого века, но фрак был новый, пошитый так, чтобы открывать белое сияние груди и живота. Вышивка покрывала обшлага и лацканы почти сплошь, отчего вся эта белая кожа начинала
