Сны суккуба

бы такое и в голову не пришло, — кивнул Винсент, расхаживая по кабинету, — в том-то и суть.
— Так вы можете сказать, что именно она со мной делает? — нетерпеливо спросила я, измученная незнанием.
— Да, — ответила Ясмин. — Но давай сначала вызовем остальных.
— Осталь… — Я не договорила, потому что в тот же миг в кабинете материализовались еще трое.
Картер, Джоэль и Уитни. Вокруг заискрилась ангельская аура. Я даже позавидовала слегка — высших бессмертных сама могла бы искать хоть месяц, Ясмин же нашла их мыслью. Картер, увидев меня, улыбнулся. Джоэль огляделся с негодованием. Уитни как будто растерялась.
— Что происходит? — вопросил Джоэль.
С виду злой не меньше, чем в последний раз, когда мы встречались. Хорошо, что бессмертный, не то его давным-давно хватил бы удар…
— Зачем ты притащила нас в это… место? Можно подумать, то был публичный дом вкупе с наркоманским притоном, а не крошечный кабинетик с плохо выкрашенными стенами.
Ясмин, не вставая со стула, подалась вперед. Темные глаза ее возбужденно засверкали.
— Есть! Мы нашли ее… верней, Джорджина нашла.
Джоэль и Уитни изумились. Картер — нисколько. Словно именно этого и ждал.
— Что ж так долго искала-то? — спросил он шутливо.
Уитни потребовала:
— Объясни!
Ясмин объяснила и ввергла их в такое же потрясение, какое испытала сама вместе с Винсентом. Даже Джоэль малость поостыл.
— Изобретательница, — пробормотал он. — Всякий раз, как сбегает, находит новый способ от нас прятаться.
Я обвела всех взглядом. У меня разрывалось сердце из-за Сета, и терпение было на исходе.
— Кто-нибудь объяснит мне наконец, каким боком я в это вписываюсь?
Картер, в потрепанной голубой куртке и бейсболке, выглядевшей так, словно побывала в камнедробилке, шагнул ко мне. Снова улыбнулся.
— Ты наверняка уже знаешь, что Винсент — медиум. Он воспринимает наш мир. И чувствует всяких сверхъестественных существ даже лучше, чем некоторые из нас. У людей порой такое бывает.
Он говорил правду. Ангелы не всемогущи и наделены не всеми дарами. Я кивнула, не подавая виду, что знаю о Винсенте несколько больше. Он — медиум-нефилим…
— Раньше он находил ее без труда. Когда она в безумии своем принимается сеять хаос среди смертных, там, где она побывала, остается… э-э-э… что-то вроде магического осадка. Ворованной энергии не хватает, чтобы спрятать ее от наших глаз, только чтобы поддержать силы. И Винсент может…
— …учуять ее, — помог сам Винсент. — Я — паранормальная ищейка.
Ясмин хихикнула.
— Но он до сих пор ничего не чуял, — снова заговорил Картер, — почему нам и пришлось искать обычным путем — высматривая в новостях события, которые могли быть делом ее рук.
— Понятно. — Я пожала плечами. — Она свой след скрывала. Но при чем тут я?
— Чтобы скрывать его, она тебя и использовала. Двумя разными способами. Почти беспроигрышными на самом деле. Отнимая энергию еще и у тебя, помимо людей, она удваивала свои запасы. И становилась для нас невидимой. Когда же запасы иссякали, она… скорее всего… пряталась в тебе.
— Фу… — Я вдруг почувствовала себя изнасилованной. — Как это может быть? Она что… и сейчас?..
Я окинула взглядом свое тело, словно и впрямь надеялась что-то увидеть.
Картер тоже присмотрелся ко мне.
— Нет. Пока у нее, видимо, хватает сил, чтобы гулять на свободе. А как это может быть… ну… энергия и жизнь постоянно движутся то внутрь тебя, то наружу, а она в некотором роде является и тем и другим. Ты же — что-то вроде трубопровода для этих сил.
— Не говори так. А то я чувствую себя каким-то механизмом.
— Зря. Потому что благодаря этому ее слиянию с тобой ты и способна узнавать иногда о ее действиях. Хотя она очень старается их скрыть… и саму себя тоже.
— Каким образом?
— Снами, — сказал Винсент. — Отвлекает тебя ими — счастливыми, завораживающими снами, которые настолько завладевают твоим подсознанием, что ты не чувствуешь, как она выкачивает энергию.
Я откинулась в ошеломлении на спинку кресла. Много всяческого дерьма происходило в моей жизни — особенно в последние месяцы, но уж это было венцом всему. По спине мурашки побежали, и на миг я испытала сюрреалистическое ощущение, будто мое тело мне больше не принадлежит. Тошно было еще и потому, что сны оказались всего лишь отвлекающим маневром. Такие милые, волнующие… я лелеяла их в памяти, как истинное сокровище. Все было ложью, иллюзией, созданной монстром, чтобы скрыть свое паразитическое присутствие. Понимание этого обесценивало их прелесть. А ведь я любила малышку. Хотела верить, что где-то она существует. В реальности…
— Что ж, — сказал