Сны суккуба

с ним под раздачу не хочу! Вот и подумала, что приду, поговорю с тобой, объясню, как это вышло, и, может быть… ты меня простишь. Мне здесь нравится, хотелось бы остаться. А если его накажут, так ведь и меня…
— Стой, стой. Помедленнее. За что его накажут? За то, что заставлял тебя врать? — Я нахмурилась. — И… что именно я расскажу?
Тауни так удивилась, что перестала шмыгать носом.
— Про нее.
— Про нее?..
— Про эту… ведьму, которая лазила в мои сны.
— Никта? Ох… теперь понятно, как ты скрывала свечение.
Хью был прав.
— Я ее терпеть не могла, — с чувством сказала Тауни. — Каждый раз он посылал меня к ней, чтобы она высосала энергию. А потом мне снились такие странные сны…
«Думай, Джорджина, думай! — велела я себе. — Похоже, все сейчас сложится, если сумеешь отодвинуть на время любовные страдания».
— Ты… ходила к Никте добровольно? Чтобы она высасывала энергию и я не могла догадаться, что ты врешь?
Тауни кивнула. У меня заломило виски от напряжения.
— Тебя посылал к ней Нифон… — Я сделала паузу. — Он знал, что Никта здесь. И как ее найти.
— Да он ее сюда и заманил, когда она сбежала. Пообещал двух суккубов.
Тауни шмыгнула носом. Посмотрела на меня озадаченно.
— Я думала, ты все это знаешь… Ее же при тебе поймали?
И слегка занервничала. Подумав, видно, что поторопилась сдать Нифона. А я вдруг очутилась снова у себя в спальне, где шло сражение, и услышала, как Никта говорит, что поможет мне кому-то отомстить… тому, кто послал ее ко мне.
Нифону?
— Это он? — воскликнула я. — Нифон натравил на меня безумное божество хаоса? Но почему? За что он меня так ненавидит?
Тауни, удивленная моей внезапной вспышкой, выпучила глаза.
— Не знаю. Он сказал только, что хочет малость подпортить тебе жизнь. Чтоб медом не казалась. Ну, может, хотел еще, чтобы тебя отослали.
И тут мне вспомнились слова Хью.
«Если появление черта на горизонте связано со столь великими хлопотами не пойми о чем, то это „не пойми что“ должно быть очень серьезным».
Сердце у меня заколотилось. Я схватила Тауни за руку.
— Послушай… он упоминал когда-нибудь о моем договоре? Или о каких-то договорах вообще?
Она энергично потрясла головой, отчего кудри ее растрепались окончательно.
— Нет… при мне, во всяком случае, ни разу.
— Точно? Подумай. Вспомни все, что он говорил, когда объяснял, для чего это затевает.
— Да ничего он не объяснял! — Она вырвала руку. — Я не вру сейчас. Преподнес это так, как будто… просто тебя не любит. Хочет помучить. Нервы потрепать. Да и все.
Нифон. Что же он успел натворить?
По словам Тауни, пытался с ее помощью выставить меня никудышней наставницей — каковой я, собственно, и была — и добиться, возможно, моей высылки. Уговаривал Сета продать душу, невзирая на мои предупреждения. Расстаться со мной Сет, правда, решил сам. Но без Нифона все равно не обошлось — черт заставил его задуматься о наших отношениях. Он же натравил на меня Никту, и я тратила время, пытаясь понять, что происходит, вместо того чтобы проводить его с Сетом. Поняв, как близок он был к продаже души, Сет испугался. Представил последствия этого поступка для нас обоих и испугался так, что предпочел от меня уйти.
— Джорджина!
Я приняла решение.
Помочь мне помириться с Сетом уже ничто не могло. Но дать хоть какое-то облегчение…
— Джорджина, — повторила Тауни. — Что с тобой? Ты все-таки хочешь, чтобы меня выслали? Джорджина!
Я решительно встала. Превратила свой изысканный наряд в джинсы и длинный, до колен, свитер. Черный. Как мое настроение. Посмотрела на Тауни.
— Поедешь со мной на вечеринку?
И мы поехали — к Питеру и Коди, где праздновало приближение каникул все зло Сиэтла. По лестнице я поднималась, как человек, идущий на собственные похороны. Угрюмо и неотвратимо. С такой скоростью, что Тауни на шпильках едва поспевала. И когда я почувствовала излучения бессмертных, находившихся в квартире, меня охватило мрачное облегчение. Нифон здесь.
Питер открыл, не успела я постучать. На нем был свитер с вышитым на груди Сантой. В цветах елки, разумеется.
— Гляньте-ка, — сказал вампир ядовито. — Снизошла-таки до нас, недостойных…
Не ответив ни слова, я прошагала мимо него в комнату, отмечая на ходу знакомые лица, Джером. Коди. Хью. Не то.
Нифон, стоявший с бокалом вина в руках, увидев меня, насмешливо вскинул брови. Обычно я его избегала, поэтому он, конечно, удивился, когда я вдруг направилась к нему.
И удивился еще сильней, когда я его ударила.
Я даже не стала делать кулак больше и тяжелее. И так хватило. Бокал выпал у него из рук, вино выплеснулось