Собачья работа

дурашливо хихикнул кто-то из оперов.
Максаков улыбнулся, с трудом выдирая себя из липкой паутины дурных предчувствий.
— Или наоборот — уже безопасно. Пошли.
Ветер все же просочился между серыми корпусами и теперь игриво кидался снежной пудрой.
Склад был большой, на удивление теплый и ужасно приятно пах. Ароматы древесины, свежей стружки, различных лаков и смол всегда сводили Максакова с ума. Это было похоже на ларьки с шавермой у метро. Смертельно опасный риск заработать инфекцию, но запах притягивает просто гипнотически.
— Мне даже трудно подсчитать сейчас ущерб. — Взъерошенный несуразный мужчина в дорогом, совсем не идущим ему пальто разговаривал с Сашей Шохиным — начальником розыска 176-го отдела.
Шохин был гораздо моложе Варенцова и еще не успел утратить желание и азарт работы. Максаков незаметно подошел сзади.
— Вам желательно поторопиться с суммой и предоставить нам справку. — Шохин всегда говорил тихо, словно стеснясь. — Без этого следователь не может возбудить уголовное дело.
— Это же красное дерево. — Мужчина, похоже, не слышал его.
Вблизи Максаков заметил, что галстук у него тоже от «Версаче» и тоже неумело завязан каким-то нелепым узлом.
— Если они сложат все в холодном месте… Справка? Да, да, конечно. Я распоряжусь.
Спина у него была узкая и сутулая.
— Главный технолог, — пояснил ему вслед Шохин, как всегда, еле слышно, — он здесь сорок лет работает. Начинал столяром.
Максаков достал сигарету, но наткнувшись взглядом на плакат запрещающий курить, снова убрал ее в пачку.
— Расскажи, как все было.
— Конечно, — спохватился Шохин. — Ночью, между часом и тремя, когда сторож спал, вон у него комнатка в дальнем конце, перепилили замок грузовых ворот, вошли, подперли его дверь брусом и вывезли целую фуру красного дерева, причем какого-то эксклюзивного.
— Это уже не кража, а грабеж. Подожди, а проходная? Это же завод.
— Этот склад за забором. Поэтому и сторож персональный.
Максаков снова полез в карман.
— Пошли покурим.
Белая сырая пыль висела в воздухе. Крупинки покалывали лицо.
— Теплеет. — Шохин задрал голову к небу. — Хоть к Новому году снег пошел.
— Какой это снег, — фыркнул Максаков. — Впрочем, я никакого не люблю. Угощайся.
— Я не курю.
— Счастливчик.
Голова закружилась после первой затяжки. Максаков в очередной раз понял, что не курить на работе — это утопия. Смешно — дома фактически никогда не тянет. Шохин поднял воротник куртки. Где-то за корпусами складов визгливо заорала циркулярная пила.
— Вениаминыч сказал, что есть выходы.
— А… — Шохин скривился. — Все, как всегда, бегут впереди паровоза. Сторож видел в окно кусок фуры. Ему показалось, что на фургоне вмятина, причем знакомая — видел на одной машине, что привозила материалы.
— Это он ночью, в декабре, разглядел?
Шохин, несмотря на скромность и стеснительность, был болезненно самолюбив.
— Михаил Алексеевич, я же не ребенок. Я проверил — там как раз у окна фонарь работающий. — Казалось, он сейчас заплачет от обиды. — Я же понимаю…
— Саша, — Максаков дотронулся до его плеча, — ты чего? Я просто спросил.
Ему всегда было не по себе, когда свои называли его по имени отчеству и на «вы». Он никак не мог привыкнуть, что заместитель начальника 176-го отдела младше его почти на десять лет и имеет стаж работы в розыске только два года. Приметы времени. Раньше до важняка служили лет восемь, а сейчас больше пяти лет в милиции — аксакал. Как курсы младших лейтенантов во время войны: выжил в первой атаке — командир роты, пошел вторую и третью — принимай батальон.
— Все нормально. — Голос Шохина стал почти неслышным. — Мы установили фуру и водителя, но у него алиби: вторую неделю лежит со сломанной ногой в Институте скорой помощи. Говорит, что оба комплекта ключей от машины дома. Ребята поехали.
— В больнице все проверили?
— Да, лежит реально. Открытый перелом.
— Может, сторож ошибся?
— Может.
Ветер усилился. Снежная крупка металась между унылых серых строений. Шохин поежился и с надеждой посмотрел на теплый проем входной двери.
— Пошли, а то холодно, — перехватил его взгляд Максаков.
— Иду. — Шохин уставился в молочно-белую пелену. — Кажется, наши возвращаются.
Сквозь свист ветра едва доносилось жужжание автомобильного двигателя.
— Точно.
Патрульный «УАЗик» 176-го отдела подпрыгивал на ухабах. Шохин отделился от стены склада. Его не защищенные шапкой волосы с разу пробило снежной сединой.
Скрип тормозов, звук открываемой дверцы. Максаков, притулившись под коньком крыши, смотрел на мутные хороводы снега с ветром