Соблазни меня

ничего этого не случилось бы, Мия. Так что любовь порой бывает трагична и губительна, и ты не можешь знать, что она принесет тебе в итоге.
— Нет… этого не может быть, пап. Ты наверняка что-то перепутал! — в горле образовывается колючий ком, который мешает произнести мне хоть слово.
Папа хмыкает и нервно поправляет белоснежную занавеску.
— Я видел её сообщения после смерти. Они были везде — на электронной почте, во входящих сообщениях, мессенджере. И поверь мне было не слишком приятно осознавать, что все это время она лгала мне и тебе. Пряталась, скрывалась и счастливо проводила время, но только не с нами.
В голову приходит неожиданная догадка, что возможно следствием такого поведения мамы стал брак с отцом, который заключился по расчету, но вместо этого я молчу. Быть может папа принял её уважительное отношение к нему за любовь, а на самом деле что-то более глубокое мама испытала к другому мужчине?
Шокирующее признание приводит меня в уныние. Когда ты два года, а может и больше живешь в неведении прошлые прожитые годы кажутся искусственными. Кожа покрывается липким потом, а на глаза наворачиваются слёзы.
— Несколько сот раз подумай Мия к чему приведет тебя «любовь» …
Я уезжаю из дома отца после нескольких часов игры в молчанку с ним. Папа спокойно доедает свой ужин, моет посуду и читает передо мной утрешнюю газету ни словом не обмолвившись, словно выражая мне протест.
А я сижу на деревянном стуле и никак не могу вспомнить и собрать воедино то, что раньше называла счастливым семейным прошлым. Я могла бы залезть на чердак и порыться в старых маминых дневниках и альбомах, чтобы понять её чуточку лучше, но к сожалению, все наши воспоминания отец оставил в Айова-Сити.
Когда приезжаю в дом Шона, то застаю Кита в гостиной. Он сидит перед телевизором закинув ноги на журнальный столик и листая с помощью пульта развлекательные телеканалы. И мне кажется, что он единственный среди всех, с кем я могу поделится своим открытием или вовсе спокойно помолчать.
— Привет.
— Привет, Мия, — взгляд серьезный без капли насмешки словно он чувствует, что именно мне нужно сейчас.
— Что смотришь?
— Дурацкое шоу «Кто твой папочка?». Тупое и не претендующее на звание интеллектуальной программы, но здорово помогает разгрузить мозги после трудоёмкого начала рабочей недели.
— То, что нужно, — слегка улыбаюсь в ответ. — Не возражаешь, если я присоединюсь?
Кит проводит рукой по пустующей половине дивана приглашая меня присесть рядом с ним. Мы оказываемся в опасной близости друг с другом. Голова начинает кружится от его запаха и едва я опускаюсь на мягкую обивку, Кит неожиданно обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я утыкаюсь лицом ему в шею, затем смотрю дурацкую передачу и тихо плачу оставляя мокрые следы на его белоснежной футболке.

Глава 25.

Кит.
Мия возвращается поздно — совершенно выпотрошенная морально. И я понимаю одно — что лучше всего сейчас просто не трогать ее. Не задавать вопросы, не лезть с советами, а когда придет нужный момент она сама расскажет мне о случившемся, тем более, когда из меня самого выжали все соки на работе. И долгое время мы правда молчим и что странно молчание рядом с ней мне нравится.
Теплое дыхание проходится по коже, вызывает сумасшедшее возбуждение от близости с Недотрогой. Она сейчас подавлена, ранима, нуждается во мне и, если бы совесть не откликалась где-то глубоко внутри, я бы уже давно взял её прямо на этом самом диване. Уверен, что она бы недолго сопротивлялась.
— Ужасная передача, — усмехается Мия, когда перестает плакать.
— Согласен.
В гостиной не горит свет и только телевизор освещает лицо Недотроги. Я не сдерживаю себя — касаюсь пальцами щеки, стираю капли застывших слез и специально задеваю губы. Мия первая целует меня. Неуверенно касается губами моих губ, запускает руку мне в волосы и податливо разрешает касаться себя вдоль позвоночника, опускаясь ниже, к пояснице и поддевая пальцами футболку.
У неё гладкая бархатная кожа, по которой я плавно наслаждаясь скольжу пальцами и задираю хлопковую материю вверх обнажая большую красивую грудь с нежно-розовыми сосками. Обвожу подушечками пальцев сосок на правой груди и с удовольствием ловлю её стон в губы. Мне кажется, что остановится дальше просто невозможно, потому что Мия перебрасывает ногу через меня и садится сверху.
Я беру её за бедра, с силой надавливаю вниз и заставляю почувствовать промежностью твердый как кол член. Мия медленно двигает бедрами по моей ширинке вперед-назад и кажется, что я вот-вот кончу прямо в джинсы как сопливый подросток, но громкий звон разбитой посуды заставляет