Соблазни меня

и блестят молнии в небе. В духовке готовится утка, в холодильнике застыл творожный десерт, а на голове у меня творится хаос и даже праздничное платье я переодеть не успела.
Я вздрагиваю, когда слышу громкий стук двери, ведущей на задний двор. Она с грохотом закрывается, а стекла дрожат так, словно вот-вот вылетят. Успокаиваюсь, когда понимаю, что это всего лишь сильный ветер.
Делаю глубокий вдох-выдох, смотрю на часы и нервно крошу салат из свежих овощей. В моей голове уже давно созрел идеальный план сегодняшнего непростого разговора, во время которого мы все расставим по своим местам. Я буду предлагать Шону отступные варианты, если даже понадобится встану на колени, чтобы только не трогали отца. Но замуж… нет, я не смогу лечь с ним в одну постель. Уверена, мы как цивилизованные люди сможем прийти к взаимопониманию. В конце концов у нас свобода выбора в стране.
На часах показывает ровно шесть часов вечера, и я на всех парах несусь в свою комнату, чтобы переодеть платье для ужина. Мимолетом смотрю на телефон, радуюсь, когда вижу несколько пропущенных звонков от Кита и мысленно обещаю, что перезвоню ему позже, после ужина. Возможно обрадую его тем, что я теперь свободна…
Надеваю на себя темно-синее платье с белым поясом, заплетаю волосы в косу и спускаюсь на первый этаж, где в прихожей уже стоит Шон, промокший насквозь.
— Добрый вечер, Мия. Пахнет изумительно.
— Добрый вечер, Шон. Спасибо.
Делаю над собой усилие и делаю несколько шагов навстречу.

— На улице ужасная непогода, Мия. Даже не знаю, как доберется твой отец сюда — мне кажется из дома лучше не высовываться некоторое время.
По спине проходится холодок, но я невозмутимо иду на кухню, чтобы достать из духовки индейку. Шон проходит следом — мокрый, холодный и явно взвинченный. Отец не приедет. Я это чувствую. И понимаю, что без него разговор не будет иметь того смысла какой я хотела вложить в него. Мне нужна поддержка кого-нибудь из близких.
— Мне кажется, что тебе нужно снять с себя мокрую одежду, Шон. Так можно и заболеть, — голос дрожит от волнения.
— Спасибо за заботу, Мия, но я жутко проголодался. Начнем ужин?
Я накладываю в его тарелку овощи, щипцами отрываю самый большой кусок индейки и протягиваю Шону. Поглядываю на часы все еще надеясь на то, что отец вот-вот приедет, но из-за непогоды за окном кажется, что это сейчас просто невозможно — ветер просто срывает все на своем пути и поднимает в воздух.
Я сажусь напротив Шона и кое-как впихиваю в горло порцию мяса. Под его заинтересованный взгляд — это сделать не так-то просто.
— Скажи, Мия, где ты была вчера вечером?
— У подруги, — чувствую, как пылают щеки потому что врать я умею отвратительно.
— Правда? Мне кажется, что, проезжая мимо дома Кита я видел там твою машину.
Это мой персональный провал. Откладываю столовые приборы в сторону, делаю глубокий вдох и готовлюсь принимать все удары на себя.
— Шон, я вынуждена попросить тебя разорвать нашу помолвку.
— То есть? — он вытирает губы салфеткой и комкает её в своих руках.
— Я не готова выйти за тебя…
— Продолжай, детка. Я не готова выйти за тебя потому что… отлично трахаюсь с твоим племянником. Так?
— Шон, я не…
— Заткнись, Мия! Теперь говорю я. С меня довольно, малышка. Я крупно ошибся, когда сделал ставку на невинную овечку — дочку мистера Харви. Но ты просто глупышка, если думаешь, что я это просто так отставлю. Кто сказал Киту о сделке с мистером Вудсом? Подслушивала, маленькая грязная девчонка?
Тарелка с ужином моментально летит на пол — посуда звонко разбивается, а её содержимое разлетается по полу. Шон поднимается с места, точно, как и я. Пячусь к двери глядя как Картер на меня наступает. И я понимаю, что здорово влипла. Бежать пока не поздно? Как бы не так! Шон теперь вряд ли меня отпустит…
Он с силой прижимает меня к стене, и я ощущаю его влажную одежду на своем платье. Она пропитывает легкую ткань насквозь и мне тут же становится до дрожи холодно. Шон проводит кончиками пальцев по моей щеке и шее, убирает тонкую бретельку платья вниз и холодными безумными губами целует мою кожу. Я резко вздрагиваю и понимаю, что, если он продолжит дальше меня просто стошнит.
Прямо у двери на стоящей тумбе замечаю подсвечник. Он стоит тут для красоты — с витиеватыми узорами на светлом серебре. Тянусь к нему рукой, пока Шон буквально вылизывает мою кожу, пробираясь к груди и дотрагиваясь пальцами к соскам. Мне не хватает буквально нескольких сантиметров, и я поддаюсь чуть ближе к Шону под его возбужденное мычание, хватаю подсвечник и с силой бью по голове.
Он не теряет сознание, не умирает и не кричит. Просто отшатывается назад, трогает рукой место удара,