Еремей Парнов — известный российский писатель, публицист, ученый и путешественник, автор научно-фантастических, приключенческих, исторических и детективных произведений, пользующихся неизменным успехом у читателя. В пятый том включен роман «Секта». Главные действующие лица романа — известные политики, банкиры, журналисты. Книга сочетает элементы детектива, триллера и мистики.
Авторы: Парнов Еремей Иудович
не в курсе. Совсем другая епархия.
— Связи между событиями не усматриваете? Голоса из гробов, из ядерных чемоданов, ракетный удар и апокалипсис… Как-то уж очень все сходится! И метро, опять же. Какое-никакое, но подземелье… Черный юмор?
— Едва ли.
— Вот и мне так казалось… На мой вопрос вы, Владлен Юлианович, не ответили. Ладно, ладно! — замахал руками Лазо, отвергая любые возражения. — Будем считать, что ответили наполовину. Возможно, в дальнейшем мне больше повезет. Процентов, эдак, на семьдесят пять. Как вы считаете?
— Смотря что вас интересует. Обещать наперед не берусь.
— Меня интересует то же, что и всех. В первую очередь, наших читателей, — Саня демонстративно вынул диктофон. — Было приятно вновь увидеться с вами, Владлен Юлианович, обменяться кое-какими мыслями, но пора и о людях позаботиться. Общество не может довольствоваться одними слухами. Вы согласны?
— На то и существует печать, чтоб давать точную, проверенную информацию, — поморщился Скворцов. — Но, к сожалению, сами газеты частенько пускают провокационные слухи. Не хочется употреблять избитого выражения «газетная утка».
— Исключительно справедливое замечание. Надеюсь, мне не надо принимать его на свой счет?
— Разумеется, нет, — вымученно улыбнулся Скворцов.
— Отлично. Я не стану спрашивать вас про знаменитого потрошителя «капитана Печенкина». Знаю, что милиция сбилась с ног, хотя чаще она сбивается со следа, знаю о лживых, уж простите, Владлен Юлианович, обещаниях прокуратуры… Тут мы примерно на одном уровне: оба, как вы недавно выразились, «не в курсе». Ничего, не мы одни. Поэтому оставим Печенкина и сосредоточимся на дискетах, изъятых правоохранительными органами на Большой Никитской и в Скатертном. Не возражаете?
Скворцов выжидательно промолчал.
— Мой первый и совершенно конкретный вопрос, — продолжал Лазо. — Что это за дискеты?
— Знаю не больше вашего. Честно!
— Правда ли, что, будучи введенными в компьютер, они вызвали смерть нескольких человек?
— Мне известно только о двух случаях смертельного исхода.
— Пусть будет два. Но сколько людей пострадало? Кто они? Кроме оператора из «Блица», нет ни одной фамилии. Наконец, куда их отправили? В какие больницы?
— Столько вопросов сразу… Вынужден разочаровать вас, ибо не владею соответствующей информацией, но обещаю навести справки. Это в моих силах. Знаю только, что скончался работник уголовного розыска. Фамилию уточню. Думаете, кому-то от этого станет легче?
— Легче не станет, но по крайней мере будет соблюдена элементарная этика. Хотя бы в отношении семьи погибшего милиционера.
— Значит, до следующей встречи?
— Договорились, Владлен Юлианович, но, прежде чем откланяться, разрешите задать последний вопрос, — Саня выключил и спрятал в карман диктофон. — Не для печати. Это в контексте нашей беседы о всяческой чертовщине. Правда ли, что дискеты-убийцы содержат шестьсот шестьдесят шесть единиц информации? Случайное совпадение с числом антихриста я заведомо отметаю… Что вы думаете по этому поводу, Влад?
— Не знаю, что и подумать, Саня. Честно, — Скворцова ничуть не покоробило возвращение к неформальным отношениям. — Вы попали в самую точку, все верно: шестьсот шестьдесят шесть.
— Если бы я! Сообщение впервые появились в американской печати. Похоже, что за бугром, как всегда, осведомлены о состоянии наших дел лучше нас самих… Значит, никакой башни Мерлина нет возле Спасской? — полушутя, спросил Саня перед уходом.
— Никто не позволит изменить облик Кремля, — в тон ему ответил Скворцов.
— И мы не откатились во тьму раннего средневековья?
— Больше похоже на Рим эпохи упадка, — одними губами просигналил Владлен Юлианович.
В редакцию Саня возвратился со смешанными чувствами. Скворцов определенно темнил, как и полагалось по штату, но в чем-то, несомненно, остался искренним. Не врал без особой нужды. Ссылаться на него было бесполезно — материала с гулькин нос — и недальновидно. Авось в следующий раз удастся вытянуть что-нибудь посущественнее. Признание насчет Рима эпохи упадка звучало обещающе. Он и сам находился под колпаком. Недаром писали, что прослушивают даже премьера.
— Зачем он тебя звал? — сгорая от любопытства, спросил главный.
— Точно сказать не могу. Не разобрался пока в ощущениях.
— В целом баланс положительный? Или со знаком минус?
— Всего понемногу, но, боюсь, в итоге останется ноль. Очень уж осторожен.
— На Алехина не выведет?
— Разве что тот сам пожелает.
— Жаль.
— Еще бы не жаль, но по одежке протягивай ножки.
— Хоть какой-то
