Еремей Парнов — известный российский писатель, публицист, ученый и путешественник, автор научно-фантастических, приключенческих, исторических и детективных произведений, пользующихся неизменным успехом у читателя. В пятый том включен роман «Секта». Главные действующие лица романа — известные политики, банкиры, журналисты. Книга сочетает элементы детектива, триллера и мистики.
Авторы: Парнов Еремей Иудович
Варлаам Ильич. От всего сердца спасибо.
Дамианов зарылся в свои папки. Одни откладывал, брал другие, затем возвращался к отложенным, пока не нашел вырезку в три четверти газетной полосы.
— Написал к пятидесятилетию начала войны. По заказу «Нью стейтсмен».
— Мессинг воевал?
— За целую дивизию, не меньше, — горько улыбнулся писатель. — В тридцать седьмом году он предсказал, что если Гитлер обрушится на Россию, то найдет свой конец… в сорок пятом! Достойный продолжатель Нострадамуса.
— Он тоже занимался астрологией?
— Телепатией. Попробуйте найти его книгу «Я — телепат».
Невменову не суждено было ознакомиться с очерком. Вырулив из Углового переулка, где жил Дамианов, он поехал по Бутырскому валу в сторону Новослободской. У светофора перед въездом под эстакаду с его «ауди» поравнялся синий «мустанг». Молодой человек в темных очках приспустил стекло, словно собираясь о чем-то спросить. Невменов повернул голову и увидел нацеленный ствол с глушителем.
Резко газанув, «мустанг» рванул на красный свет и скрылся в туннеле, а машина, где сидел, уткнувшись лицом в рулевое колесо, Сергей Платонович, осталась стоять с работающим двигателем, мешая проезду.
Моркрофт с наигранным безразличием раскрыл четыре короля. Лиловый лепесток с поникшего в длинной цветочной вазе ириса дрогнул и отвалился, накрыв суровый лик пикового венценосца причудливой венецианской маской.
И тут словно чья-то рука сжала и медленно отпустила затосковавшее сердце.
…В радужном ореоле, паря над землей, появился великий Будда. Ученики на лесной поляне напряглись в готовности ловить жемчуг исканий, ибо каждое слово Победителя было жемчужиной.
Но Шакья Муни молча поднял поднесенный ему букет. Не уловив значения жеста, первые в мире монахи недоуменно переглянулись. И только Касьяпа, самый старый из них, ответил спокойной улыбкой.
— «О Касьяпа, — провозгласил Так Пришедший, — я вручаю тебе самое драгоценное из сокровищ бессмертного духа».
Так расцвел, озарив три мира, чудесный цветок дхьяны — буддийского созерцания.
…Моркрофт играл с женой, дочерью и ее приятелем в покер, когда позвонил Стюарт.
— Если хочешь увидеть своего борова, Сэм, поезжай в Сакраменто. Он регулярно бывает в японском монастыре… Мой парень забыл название. Вроде Босс Азии или Бот Сьюзи.
— Босатзу?
— Во-во, точно! Откуда ты такой умный, Сэм? Все знаешь.
— Спасибо, офицер. Я у тебя в долгу, — Моркрофт медленно опустил трубку. Ему ли было не знать дзен-буддийский монастырь в горах Сакраменто, где он провел три с половиной месяца! Воспитанный на эстетике взрывчатого поколения битников, увлекшись Сэлинджером и Гинзбергом, двадцатилетний студент отправился на поиски откровения в монашескую обитель, о которой прослышал от старшекурсников. К вящему удивлению Моркрофта, его приняли, ни о чем не спросив.
Когда теряется интерес к религии, да и к традициям предков, чей образ жизни начинает казаться устаревшим или просто слишком привычным, возникает неодолимая тяга к чему-то иному — экзотическому, волшебному. Душа, как бабочка, летит на свет Востока, таинственный и вечный.
Вопреки распространенному мнению, японцы в Босатзу составляли явное меньшинство. Моркрофт встретил здесь и англосаксов, и скандинавов, и черных американцев. Как ему потом объяснили, дзен тоже не являлся японским открытием, но, как и буддизм вообще, был заимствован из Индии через посредство Китая. Санскритское «дхьяна» преобразовалось в китайский иероглиф «чань», который по-японски читается «дзен».
«Дзен, — поучал наставник Иккю, — не религия, не философия, а образ жизни, дарующий человеку гармонию с самим собой и окружающим миром, избавление от страха смерти и полную духовную свободу. Мир мало изменился со дней творения, — говорил мудрый дзен-мастер, опустив морщинистые веки, что делало его похожим на задремавшую черепаху. — Вера в разум и науку — опасный предрассудок западного общества. Накопив неимоверное количество совершенно бесполезных, а зачастую и опасных знаний, люди не стали лучше. Никакая наука не сможет исцелить наши души, возродить обезображенную нами природу, пока не изменится сам человек. Дзен открывает идеальный путь духовного и нравственного перерождения. Для достижения просветления нет нужды отбивать поклоны, совершать паломничества, подавлять плоть и набивать голову схоластической премудростью. Достаточно войти в контакт с внутренними
