Еремей Парнов — известный российский писатель, публицист, ученый и путешественник, автор научно-фантастических, приключенческих, исторических и детективных произведений, пользующихся неизменным успехом у читателя. В пятый том включен роман «Секта». Главные действующие лица романа — известные политики, банкиры, журналисты. Книга сочетает элементы детектива, триллера и мистики.
Авторы: Парнов Еремей Иудович
возобновил допрос. Он понимал, что пережимает, но азарт охотника, загнавшего дичь, был сильнее его.
— Все религии исходят из Одного и возвращаются к Единому. Большинство моих прихожан христиане, католики и баптисты, — Чжан Канкан тяжело дышал.
— Где находится ваш приход? — Моркрофт налил ему содовой из сифона.
— У меня нет постоянного места. Я разъезжаю по всей стране.
— Но чаще всего вы выступали в Нью-Йорке? В Чайна-Тауне?
— Я бывал и там.
— В Чайна-Тауне живут главным образом этнические китайцы?
— Буддисты среди них в меньшинстве. Японцы и вьетнамцы тоже принадлежат к христианским конфессиям.
— Тогда давайте сконцентрируемся на христианской эсхатологии. — Моркрофт раскрыл Библию: «И освобождены были четыре Ангела, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей», — прочитал он, делая упор на каждом слове. — Вам знаком этот текст?
— Откровение Иоанна Богослова, глава девятая, стих пятнадцатый.
— У вас превосходная память… Следует ли понимать стих буквально? Входит ли в намерения секты осуществить предсказание на деле? По примеру «АУМ сенрикё»?
— Я ничего не знаю о деятельности «АУМ сенрикё»… Кроме газетных сообщений. В намерения лиги не входит подменять высший промысел.
Моркрофт вновь раскрыл заложенную пальцем страницу Нового Завета.
— «Так видел я в видении коней и на них всадников…» Этот текст вам знаком?
Чжан Канкан опустил голову, опутанную разноцветными витыми проводками, идущими от датчиков к полиграфу.
— Не слышу ответа.
— Глава девятая, стих семнадцатый.
— Поэтому вас и титулуют Всадником? Вас и преподобного Пола О’Треди?
— Мне трудно говорить. Я устал.
— Назовите имена двух других всадников.
— Я не знаю.
— Сколько всего их? Четыре? Или же больше?
— Я не знаю.
— Вы говорите, что на всадниках нет знака посвящения. Почему?
— Наши знаки в душе.
— И каковы же эти символы истребления?
— Нельзя буквально следовать аллегорическим образам. Не истребление, но спасение несем мы в этот мир.
— Как же тогда понимать массовые закупки наркотических средств, оружейного урана, радиоизотопов, самолетов?
— Мне такие факты не известны.
— Даже наркотики? Галлюциногены?
— Они использовались исключительно в ритуальных целях.
— Для манипуляции сознанием? Превращения людей в зомби?.. Что означает татуированный рисунок зеленого дракона? Красной женщины на зеленом драконе?
— Я очень устал.
— Сейчас мы закончим. Ответьте, пожалуйста, на последний вопрос.
— Апокалиптические образы: «зверь из бездны», «жена на звере».
— И тоже знаки посвящения?
— Знаки…
— Которыми метят живых роботов: перевозчиков контрабанды, курьеров, боевиков?
— Инициантов, — едва слышно прошептал Чжан Канкан.
— Хотите кофе?
Китаец отрицательно покачал головой.
— Может быть, чаю? Бутербродов?
— Не надо… ничего. Я хочу спать.
— Тогда все. О структуре секты поговорим, когда вы отдохнете… Сейчас вас освободят из этого кресла. Понимаю, что пришлось несладко, сочувствую, но это все-таки лучше, чем электрический стул… Зачем нужна была «Песнь Золотого зародыша» Боуарту?.. Медитация, объективированная в алхимическом ритуале? — Моркрофт воспользовался набором даосских терминов, которые почерпнул из беседы со Свенсеном: швед помнил несколько коротких отрывков из украденного манускрипта. — Киноварное поле печени? «Приготовление великого эликсира должно сопровождаться жертвоприношением…» — он не закончил цитату.
Чжан Канкан потерял сознание. Его глаза закатились, челюсть отвисла, из уголка рта стекала белая пена.
Всплескам солнечной активности обусловлены не только государственные перевороты, нашествия саранчи или эпидемии. На дрожь раскаленной плазмы в полном смысле слова отзывается наша кровь, что было научно установлено еще в 1935 году, когда профессор Токийского университета Таката открыл реакцию оседания альбуминов — белков крови. Она, помимо всего, обладала и суточной периодичностью, эта так называемая F-реакция. Резко возрастала за семь минут до астрономического восхода и продолжала набирать высоту до полудня, с тем чтобы упасть с наступлением ночи. С появлением солнечных пятен кривая роста круто забирала вверх, обнаружив поразительное совпадение со статистическими данными по
