София и тайны гарема

прервали партию только две недели назад, а ведь с того дня, как мы играли последний раз, прошло целых три недели! Кто-то, возможно одна из любимых канареек, которых Эсмилькан частенько выпускала из клетки полетать, смахнул фигурку падишаха, или, как говорят европейцы, короля. Зато визирь по-прежнему оставался на своем месте — позади верных ему войск, сильный как никогда. А король… Что ж, придет время, и его вновь поставят туда, где некогда стоял его предшественник, чтобы, как ни в чем ни бывало, опять начать игру.
И вот, проводив до ворот Ферхада, мы с госпожой снова уселись за шахматы, чтобы докончить прерванную партию. Эсмилькан вздыхала, а я украдкой поглядывал на нее: по-детски пухлое личико ее казалось веселым, но в душе царила печаль. Ей пришлось пожертвовать своим счастьем, зато великая исламская империя была спасена.

Смерть султана Сулеймана скрывали от людей еще почти целый месяц, и продолжалось все это до тех пор, пока наконец не наступила зима, а вместе с ней и праздник Раби-аль-Акир. Только тогда оглушительный залп из пушки в крепости возвестил печальную весть; только тогда моя госпожа велела убрать из комнат все зеркала, затянуть стены во всем доме траурным черным крепом и смогла плакать, ни от кого не скрываясь.
И вот Сулейман обрел вечный покой. Его тело поместили в окруженный бесчисленными колоннами мавзолей, расположенный в самом сердце красивейшего сада с восточной стороны мечети, которую великий Синан задолго до этого выстроил в его честь. И Великолепнейший спал теперь вечным сном рядом со своей обожаемой Хуррем-султан.
По приказу тетушки Михримы каждый день, и так сорок дней подряд, во всех мечетях муллы наизусть читали Коран от начала до конца, чтобы облегчить душе великого султана дорогу в рай. Конечно, все те же сорок дней Коран читали и в мечети Сулеймана для многих тысяч его опечаленных подданных. Но в мечети Михримы моления производились особо. Читали Коран там только женщины и исключительно для женщин.
И все эти сорок дней мы ходили туда. На третий или, может, на четвертый день нас почтила своим присутствием сама Нур Бану. Но что было еще более удивительным, — мы-то до сих пор были непоколебимо уверены, что они останутся в Магнезии вплоть до весны, — вместе с ней приехала и Сафия. И она привезла с собой маленького принца Мухаммеда.
Восторг и радость моей госпожи не знали предела. Скорбь ее была мгновенно забыта, слезы высохли, и она кинулась к подруге. Они с Сафией заключили друг другу в объятия и шумно расцеловались.
Пробраться через всю комнату, чтобы незаметно послушать, о чем они говорят, показалось мне не совсем приличным. Однако я и без этого прекрасно слышал, что говорила Нур Бану, приветствуя своих самых близких подруг. Пришлось удовлетвориться и этим.
— Да, да, представьте себе, она бросила моего сына. Оставила его одного в Магнезии, — шумно отдуваясь, проговорила Нур Бану. «Для здоровья ребенка будет куда полезнее пожить в Константинополе! — заявила Прекраснейшая. — Тем более что и Айва тоже там».
Я украдкой бросил взгляд в ту сторону, где сидела та, о ком шла речь, и невольно поразился той искренней радости, с которой повитуха суетилась вокруг своей бывшей и самой драгоценной пациентки. Потом вновь обратился в слух, стараясь не упустить ни слова из монотонного бормотания Нур Бану. Правда, надо отдать ей должное, делала она это столь громко, что почти заглушала чтение Корана.
— «А пребывание в самом сердце империи, где творятся великие дела, будет тем более полезно, что речь идет о молодом принце», — продолжала Нур Бану.
Для такого малыша? Честно говоря, я сильно в этом сомневался. К лету он, Бог даст, только-только начнет ходить. От удивления у меня при этой мысли глаза полезли на лоб.
Между тем Нур Бану продолжала:
— И потом, если уж речь идет о государственных делах, так что может быть полезнее для наследного принца, чем наблюдать, как его собственный отец управляет делами целой провинции? Именно так я когда-то сказала и своему Мураду, да продлит Аллах его дни, когда он был в том же возрасте, что и мой внук сейчас. Но… так решила Прекраснейшая! Что я могла поделать, если мой сын смотрит ей в рот и делает все, как она велит? Я лично считаю, что она попросту бросила его. Но кому какое дело до того, что я обо всем этом думаю? Однако будьте уверены, я уж позаботилась о том, чтобы подыскать ей достойную замену! Послала ее своему Мураду, чтобы постель его не оставалась пустой. И не одну, а много красавиц, которые всю эту долгую зиму будут согревать его ночами. Вы спрашиваете, что она ответила на это? А что она может сказать? Она сама бросила