София и тайны гарема

алебастра.
— Это целиком зависит от бабушки моего сына, моей любезной хозяйки. А я полностью в ее распоряжении и буду во всем покорна ее воле.
Пришлось обратиться за разрешением к Нур Бану. Выслушав рассказ о том, что они задумали, та некоторое время хранила молчание, явно не в силах сразу переварить подобную идею. А может, просто оказалась сбита с толку столь непонятной и пугающей кротостью и покорностью Сафии. Поразмыслив немного, Нур Бану решила немного подождать с ответом. «Тянет время, — решил я. — Хочет сначала выяснить, что замышляет Сафия. А когда узнает, то непременно поступит наоборот».
И тут я заметил, что в толпе евнухов явно кого-то недостает. Обежав их глазами, я не сразу сообразил, что не вижу знакомого лица Газанфера. Правда, в его присутствии мне почему-то всегда было неуютно. Зато отсутствие евнуха испугало меня не на шутку. В душу мою моментально стали закрадываться неясные подозрения. Улучив удобный момент, я поинтересовался у Сафии, куда подевался Газанфер, постаравшись задать этот вопрос как можно более небрежным тоном. Очень надеюсь, что мое лицо не выдало меня.
К счастью, Сафия не заметила моих подозрений. А может, просто не обратила внимания — во всяком случае, она ответила мне так, словно я был ребенком, желающим узнать, когда мой приятель выйдет наконец поиграть на улицу.
— Он не поедет к Михриме-султан. Ему там не нравится, сама не знаю почему. Впрочем, ты сам евнух, значит, тебе легче, чем мне, понять капризы вашего брата. А мне, признаюсь честно, это не под силу. В любом случае, когда бы я ни говорила, что хочу поехать отдать визит вежливости великой дочери Сулеймана — да упокоит Аллах его душу! — мне всегда приходится обходиться кем-то из евнухов Нур Бану.
На всякий случай еще раз продемонстрировав ей, насколько мне все это безразлично, я тихонько пробрался на другой конец комнаты и снова задал тот же самый вопрос, но на этот раз уже самой Нур Бану.
— Понятия не имею, куда он подевался, — отмахнулась женщина. — Слышала, что он вроде как подался навестить кого-то из друзей, бывших своих соотечественников. И она, представь только, отпустила его! Нет, Сафия совершенно распустила своего евнуха, совершенно! С тех пор как мы приехали сюда, он только и делает, что бегает навещать своих приятелей.
— А откуда он родом? — набравшись смелости, задал я еще один вопрос.
— Откуда-то из Венгрии, кажется. Точно не знаю. Вроде с Запада.
Сколько я ни силился, так больше и не придумал, о чем ее еще спросить.
Солнце, медленно и величественно опустилось за горизонт, и также медленно и величественно прозвучала последняя глава Корана, озаглавленная, словно бы в насмешку — «Рассвет». В ней сурово осуждается соблазн и порочное очарование, исходящее от женщин, и тот вред, который они несут в мир. Я облегченно вздохнул. Вот, наконец, и последние строки, касающиеся «джиннов и мужчин» и «того тайного голоса, который украдкой шепчет в груди мужчины», и на сегодня наши дневные труды закончились.
Престарелая мать семейства и две ее дочери, чьей декламацией мы наслаждались все эти долгие часы — они читали, сменяя друг друга, когда одна уставала, — встали, собираясь уходить, и низко кланялись в ответ на похвалы и маленькие подарки, которыми их осыпали.
Насколько я знал, все они нашли себе приют в мечети Сулеймана, где и жили, пробавляясь подаянием добросердечных прихожан.
— Ты проводишь их до дома, Абдулла? — спросила моя госпожа. — Для них великая честь, которую они просто не могут себе позволить, — чтобы их до дома проводил евнух. Это самое малое, чем мы можем их отблагодарить, ведь они категорически отказались остаться в доме Михримы-султан. Бедные женщины очень извинялись и просили, чтобы та не обижалась, поскольку они вовсе не хотят оскорбить ее гостеприимство: просто ночевать в мечети — это обет, который они дали.
Именно так я и поступил — естественно, после того, как проводил Эсмилькан к дому Соколли-паши. Я довел женщин до самой мечети Сулеймана и, уходя, заметил, что там еще продолжают читать, но молитвы понемногу близились к концу. Обратно к дому пришлось прокладывать себе дорогу локтями, пробираясь через плотную толпу.
В свете тех немногих ламп, что успели погаснуть, я краем глаза заметил какой-то непонятный предмет и обернулся. Луч света упал туда, и мой взгляд выхватил из темноты белое пятно. Я пригляделся. Небольшая склянка была аккуратно поставлена кем-то на каменный наружный подоконник под одним из узких стрельчатых окон, длинная череда которых тянулась по всему периметру стен мечети. И пока оживленно переговаривающаяся толпа текла мимо меня, я стоял и молча разглядывал флакон, не в силах сдвинуться с места. Удивлению