Продолжение романа «София — венецианская наложница». Мастерство американской писательницы Энн Чемберлен создает неповторимый восточный колорит. Новая встреча с главными героями порадует любителей любовно-исторического романа.
Авторы: Чемберлен Энн
нас приняли его появление за добрый знак.
Последнюю ночь перед Коньей пилигримы по обычаю проводят в старом, полуразвалившемся караван-сарае под названием Баба Ахлям. Существует древнее поверье, что тому, кто останавливается под его крышей, снится сон, из которого человек может понять, захочет ли святой Руми выполнить его просьбу. Я хорошо помню, как одна нищая старуха, которую мы все хорошо знали, каждый раз наутро поворачивала назад и уныло брела домой. Видимо, во сне она видела нечто такое, после чего продолжать паломничество уже не имело никакого смысла.
А вот моя госпожа наутро вся светилась радостью. Заливаясь краской, она рассказала мне свой сон: ей приснилось, объяснила она, целое поле цветов, цветы поворачивали к ней свои головки, и тогда было видно обрамленное лепестками смеющееся детское личико.
— Слава Аллаху! — счастливо вздохнула она. — Ах, Абдулла, это было так прекрасно, что даже не хотелось просыпаться. Я так и спала бы, если бы вдруг не спохватилась, что надо спешить, чтобы мой сон поскорее стал явью.
И она засуетилась, подгоняя меня и слуг. Поднялась суматоха, слуги забегали, собирая вещи и торопясь поскорее тронуться в путь. Я присоединился к ним, покрикивая на своих помощников, поскольку спешил не меньше их. И на это у меня была очень веская причина: дело в том, что в караван-сарае мне тоже приснился сон, а уж вещий он или нет, покажет время.
Я быстро огляделся, отыскивая взглядом «нашего» дервиша. Последнее, что я видел вчера вечером, прежде чем отправиться на покой, была его тень. Дервиш свернулся в укромном уголке возле самых ворот, точно приблудный пес, который боится попасть кому-нибудь под ноги. И потом весь этот день я нет-нет, да и принимался искать старика глазами. Видите ли, дело в том, что в моем сне ему была отведена очень важная роль.
Самое же странное было то, что теперь он как будто провалился сквозь землю.
— Абдулла, ты видел… — прошептала моя госпожа, испуганно вздрогнув. И поспешно задернула занавески на окне паланкина.
— Нет, я тоже с утра его ищу, но старика пропал и след, — покачал я головой.
— Ты о ком? А-а, о том дервише! Нет, я имела в виду не его. Просто хотела сказать…
— И кого же вы имели в виду? — переспросил я, изо всех сил стараясь, чтобы она не заметила, что мысли мои далеко.
— Никого, — пробормотала она прерывающимся голосом. И снова погрузилась в молчание.
Но этого краткого разговора оказалось достаточно, чтобы я вернулся к действительности. Выглянув из носилок, я с удивлением обнаружил, что нашу небольшую группу догнал отряд спаги. Как ни странно, меня это нисколько не удивило. Слова, которые в моем сне сказал мне старый дервиш, эхом отдавались у меня в голове. Только теперь его манера говорить почему-то казалась мне на удивление знакомой, особенно из-за присвиста, с которым воздух вырывался сквозь провалы во рту, где прежде были зубы:
— Аллах да благословит тебя, друг мой!
Принимать на ночлег отправившихся в паломничество пилигримов — древняя и славная традиция. Она существует с незапамятных времен, все мусульмане свято чтят древний обычай, а здесь, в Конье, это, ко всему прочему, еще и немаловажная статья дохода. Поэтому хоть в первый день нашего пребывания в городе мне так и не удалось обнаружить дервиша и я, признаться, только и делал, что высматривал его, но особо не волновался. Можно было не сомневаться, дервиш непременно найдет приют — либо в одном из странноприимных домов, либо в келье какого-нибудь монастыря, которых в этом священном месте было великое множество. Так что рано или поздно я нападу на его след. Просто вопрос времени.
Что же до моей госпожи, то у нее тоже дел было по горло. В Конье жило немало ее знакомых; ее покойный дядя, тот, которому вздумалось некогда поднять мятеж, прежде много лет был здешним губернатором. А ее отец — словно желая навсегда стереть из памяти местных жителей само имя Баязеда, которое здесь до сих пор произносили не иначе, как с благоговением, — велел построить новую величественную мечеть и перенести в нее останки святого. Хотя постройка мечети к настоящему времени уже завершилась, отделочные работы были еще в самом разгаре. На каждом изразце затейливой вязью значилось «Султан Селим». Стены сияли свежими и яркими красками, а кафельные плитки, которыми они были выложены, еще не успели подернуться нежной паутиной трещин, которую неизбежно оставят на них время и палящие лучи солнца.
Естественно, нынешний губернатор провинции, едва узнав о нашем появлении, нанес нам визит и тут же принялся настаивать,
