София и тайны гарема

и осторожно вытащить один из пессариев. Сделанный из курдючного сала, он тут же начал тихонько таять в ее кулаке, испуская знакомый запах сильнодействующих снадобий — руты и мирта, к которому Сафия уже успела привыкнуть. Наверное, этот аромат обладал вдобавок и стимулирующими свойствами, потому что плоть Мурада сразу же отвердела. Испустив слабый стон, возбудивший его еще сильнее, Сафия принялась спокойно ждать, пока он возился с завязками своих шальвар. Она уже не сомневалась, что теперь Мурада уже ничто не остановит.
Свободной рукой она продолжала ласкать его голову. Пробравшись под муслиновый тюрбан, ее пальцы нащупали сначала подкладку из тонкой льняной ткани, потом добрались до знакомого хохолка у него на макушке. Сафия слегка потерла в пальцах прядь волос и удовлетворенно улыбнулась, когда аромат масла, которым ему обычно умащали волосы, заполнил носилки, перебив запах пессария в ее кулаке. Полузакрыв глаза, Сафия потянулась к Мураду губами, уже слегка припухшими от его поцелуев, и почувствовала, что он задыхается. Ее язычок дразнящим движением скользнул в его рот, а в следующий момент она сдернула с него тюрбан.
Дернувшись, как от удара, Мурад резко сел, и с губ его сорвалось такое громкое ругательство, что носильщики тут же остановились. Можно было подумать, она опрокинула на него ведро с ледяной водой — прямо на его оголенный череп, на котором уже слегка пробивалась щетина — огненно-рыжая, как шерсть лисы, которую он, по всей видимости, унаследовал от своей русской бабки. Сафия непонимающим взглядом уставилась на него, гадая, в чем дело.
— Что случилось, любовь моя?
Носилки накренились, и через мгновение она вдруг почувствовала, что они оказались на земле.
— Приехали, — сдавленным голосом пробормотал Мурад.
— Как это — приехали? Куда приехали? До гор еще много фарсаков пути. Любовь моя, мне кажется, тебе следует сменить носильщиков. Эти, которые у тебя сейчас, похоже, просто не в состоянии делать свое дело и при этом оставаться глухими и слепыми к…
— Чума на этот проклятый тюрбан! — выругался Мурад. Он был в полном отчаянии: для него, как и для любого правоверного, тюрбан был не просто головным убором, а неким священным символом веры. — Придется перематывать его самому, без помощи слуг. А эти ослы носильщики станут хихикать в кулак и вдобавок глумиться надо мной!
— Пусть хихикают. Потом отделаешься от них, и все.
— Мне бы этого не хотелось.
— Вот как? — рассеянно переспросила Сафия, не в силах оторвать глаз от огромного вздутия под тонкой тканью его шальвар. Не утерпев, она даже коснулась его кончиками пальцев, в который раз уже изумившись про себя его величине. Сколь же велико было его желание, когда проклятый тюрбан, свалившись на пол, отвлек мысли Мурада в другую сторону!
Внезапно паланкин заполнили складки тончайшего белого муслина. То, что еще мгновение назад тугим белоснежным коконом облегало бритую голову Мурада, сейчас лежало у их ног, словно снеговые сугробы. Сафия сделала неловкую попытку намотать ткань на голову Мурада и тут же поняла, что это невозможно: королевский тюрбан, символ высокого положения его владельца, явно не предназначался для того, чтобы надевать его в паланкине. Для этого требовался по меньшей мере зал для парадных аудиенций, иначе о том, чтобы с должным искусством уложить бесчисленные складки муслина, нечего было и думать.
— Да забудь ты на минуту об этом тюрбане, — разозлилась Сафия, испытывая естественное раздражение человека, которого прервали на самом важном месте. Теперь придется все начинать сначала, чертыхнулась она про себя. Это касается и тюрбана, и их занятий любовью. Что же до нее самой, то она, естественно, предпочла бы второе, поскольку если уж возиться с проклятым тюрбаном, так только один раз. Да и потом, заниматься любовью куда приятнее. — Вели слугам двигаться дальше. Потом займемся твоим тюрбаном.
— Но я приказал им остановиться здесь, — заартачился Мурад. Отыскав, наконец, в складках белой пены край муслиновой полосы, он принялся обматывать ею голову, видимо, решив, что дело это не терпит отлагательств.
— Послушай, любовь моя, мы ведь уже совсем рядом с горами. Впрочем, ты можешь сам в этом убедиться. Тут и так дьявольски жарко, а из-за твоего муслина вообще нечем дышать.
— Нет, нет, до гор еще далеко. Господи, они ведь ждут нас. Мне нужно выйти из носилок. А как я могу появиться в таком виде?!
«Наверняка это что-то, связанное с его губернаторскими обязанностями, — решила про себя Сафия. — Мы ведь еще даже не успели отъехать от города. Впрочем, вряд ли это что-то важное», — подумала она. Иначе он наверняка бы ей сказал.
— Мне хотелось сначала кое-что тебе