Продолжение романа «София — венецианская наложница». Мастерство американской писательницы Энн Чемберлен создает неповторимый восточный колорит. Новая встреча с главными героями порадует любителей любовно-исторического романа.
Авторы: Чемберлен Энн
с ним в Магнезии хотя бы одну только неделю, я бы сделала все возможное, чтобы снова понести — а там будь, что будет. На все воля Аллаха.
— Но, госпожа, насколько я знаю, он очень занят. Ему поручили собрать армию.
— Конечно. Но он не откажет мне. Не сможет, раз уж я проделала весь этот долгий путь ради того, чтобы быть с ним. А когда ты расскажешь ему…
— Но это будет тяжелое путешествие. Возможно, добравшись до мужа, вы просто будете не в силах…
— Но мне придется путешествовать морем, а не сушей. Вспомни, как всегда радовалась этому Сафия. Плыть морем гораздо менее утомительно, чем ехать по суше, не так ли? — Эсмилькан сердито выдернула свою руку — она отлично знала, как это всегда действует на меня, — и надула губы, словно обиженный ребенок. Я только вздохнул, молча признав свое поражение. Случись, что сейчас она попыталась бы забраться в постель ко мне, у меня бы не было никаких шансов.
— И потом, — продолжала Эсмилькан, — что значат любые неудобства по сравнению с надеждой зачать ребенка, который, если будет на то воля Аллаха, все-таки останется жить!
— Айва уехала. Стало быть, во время путешествия придется обойтись без ее услуг, — припомнив сладковатый привкус опия на своем языке, я слегка усомнился в том, что потеря слишком велика. Судя по всему, моя госпожа тоже ничуть не расстроилась по этому поводу.
— Ну, мы вполне еще сможем нагнать ее, если ты не станешь копаться со сборами. А если и нет, то к тому времени, как мы — если будет на то воля Аллаха — доберемся до моего супруга, она уже будет там. И сможет снабдить меня каким-нибудь из своих снадобий, чтобы помочь мне зачать в те несколько ночей, что мы будем вместе.
— Но, госпожа, ваши обычные недомогания еще не закончились. — Честно говоря, я опасался за ее здоровье. Хрупкое, миниатюрное тело моей госпожи было истерзано родами. Слабость ее просто бросалась в глаза. По моему мнению, больше всего сейчас она нуждалась в отдыхе. Но, однако, нельзя было отрицать, что сама мысль о своем несчастье — с которым в моей собственной жизни могло сравниться лишь одно, — не столько лишила ее сил, сколько, казалось, вдохнула в нее новые. Наверное, потому, что с самого детства жизнь приучила ее искать в своих бедах какой-то таинственный, но важный смысл, в то время как мое собственное несчастье, напротив, лишило мою жизнь вообще какого-либо смысла.
— К тому времени, как мы доберемся туда, все уже закончится. А уж если ты и дальше будешь тянуть да копаться с отъездом, так и подавно.
На том мои возражения и закончились. А когда после краткой разведки, которую я произвел на пристани, мне удалось подыскать новые, я обнаружил, что моя госпожа к тому времени сделала то же самое. Судя по всему, она намеревалась твердо стоять на своем.
— Золотой Рог просто забит кораблями, и это мне не нравится. Зловещая картина, — начал я. — Капудан-паша вместе с Пиали собрал огромный флот и готов выйти в море, чтобы сразиться с неверными. С кем точно, пока неизвестно. Мне удалось насчитать восемьдесят галеонов, пока я стоял на пристани. Подойдите к окну и убедитесь собственными глазами, госпожа.
В лице Эсмилькан ничего не изменилось. С равнодушным видом она обратила взгляд в сторону затянутого кружевными портьерами окна, куда я указывал, и молча передернула плечами.
— Аллах свидетель, — продолжал настаивать я. — Когда вся эта армада выйдет в море, там и клочка свободного не останется. Держу пари, в гавани нет ни одного свободного корабля.
— Но ведь все эти корабли принадлежат моему деду. Разве ты забыл об этом, Абдулла? Чего же нам бояться? К тому же мы собираемся плыть только до Измира, стало быть, на протяжении всего плавания будем держаться вблизи берегов Турции. А Пиали-паша отправляется к каким-то далеким землям. Думаю, тебе это хорошо известно.
— Может быть, вы и правы, госпожа. До меня доходили слухи, что они намереваются начать осаду Мальты, этого осиного гнезда рыцарей-иоаннитов, чтобы наказать их за пиратские вылазки, в результате которых турки успели потерять множество своих кораблей.
Я решил промолчать о том, какую бурю чувств в моей собственной душе вызвало то, что мне удалось разнюхать во время моей краткой разведки: даже став турком, в глубине души я продолжал оставаться мальтийским рыцарем, что, без сомнения, можно было считать заслугой Софии Баффо. Мое нынешнее унылое существование, похоже, стало понемногу обретать некий смысл.
— В прошлом году бастионы Мальты заставили их убраться восвояси, — продолжал я развивать заранее обдуманный план. — Вот так-то. И я сейчас не слишком удивился бы, узнав, что Пиали-паша собирается повторить свою прошлогоднюю попытку, собрав дополнительные силы и воспользовавшись тем,
