София и тайны гарема

уловить в этой напряженной тишине? Он раздался из-за занавеси у меня за спиной. Неужели Эсмилькан все слышала, ужаснулся я? Эсмилькан, которая теперь, благодаря моим же собственным стараниям, немного понимала итальянский? Но сейчас я не мог позволить себе думать об этом. Собрав в кулак все свое мужество, я ринулся в атаку.
— Хорошо, согласен. Тем более что я бы сам предпочел, чтобы мою госпожу отделяли от гнева Пиали-паши толстые стены крепости, а не хилые доски палубы вашего корабля. И уж конечно, стены крепости будут покрепче, чем стены и соломенные крыши ветхих домишек, где укрылись ваши жены и дети. Или вы надеетесь, что генуэзцы позволят вашим юным дочерям спрятаться за стенами своей крепости? Нет, конечно. Во всяком случае, если вы не носите имя Джустиниани.
Хорошо, хорошо, подумал я. Я явственно почувствовал, как стрелка весов качнулась в мою сторону — чуть заметно, но вполне ощутимо. Те из матросов, на чью поддержку я рассчитывал, похоже, как-то не задумывались об этом. Занавеска у меня за спиной слабо колыхнулась, но я приказал себе не думать об этом. Пока не время, сказал я себе.
— Или, может быть, — продолжал я, решив ковать железо, пока горячо, — они подыщут для них укромное местечко где-нибудь в подвале под донжоном? Там, куда они обычно сажали вас за ересь? Иначе говоря, только за то, что вы продолжали исповедовать ту веру, что завещали вам ваши предки? Тогда кто же они, ваши истинные мучители? Турки? Или Джустиниани?
Я вдруг почувствовал мощную волну поддержки, а глухой ропот, прокатившийся среди матросов, подтвердил мои догадки. Похоже, я был на верном пути.
— Думаете, Пиали-паша пригнал сюда эскадру из восьмидесяти кораблей только ради того, чтобы полюбопытствовать, как идут дела на Хиосе? Вы думаете, что Джустиниани со свойственным ему хитроумием уболтает его, убедив заключить выгодное для жителей острова соглашение? Или полагаете, что турок можно обмануть пустыми обещаниями? Вы сами знаете, чего они стоят, эти обещания! Вы ведь слышали их не раз. И вынуждены были принять — но только потому, что у вас не было другого выбора, вы же не настолько глупы, чтобы поверить им.
Но и турки тоже не дураки. Пиали-паша отлично понимает, что все это не больше чем пустые обещания, потому что звучат они из уст генуэзских менял! Неужто неверный сможет забыть позор, который ему довелось пережить у стен Мальты? Ни за что, уверяю вас. Или…
Судорожно сглотнув вставший в горле комок, я заставил себя продолжать:
— …или вы надеетесь держать все эти корабли с вооруженными до зубов янычарами на расстоянии вытянутой руки до тех пор, пока не подоспеет на подмогу генуэзский флот?
— Они придут! — рявкнул Джустиниани. Визгливые нотки в его голосе выдали его страх и неуверенность, и мое сердце затрепетало от радости.
— Видите? Так я и думал! Чем, вы думаете, занимался ваш капитан, когда бросил вас тут и помчался сломя голову на берег? Ему позарез было нужно послать корабль в Геную. А кто там, на этом корабле? Уж, конечно, не ваши жены. И не ваши дети, а жена и дети Джустиниани!
— Ложь! — взвизгнул он. — Грязная ложь! Моя жена и дети остались на Хиосе, чтобы разделить вместе со всеми их жителями судьбу, которая их ожидает!
— Готов поспорить на все что угодно, все важные шишки на острове успели уже позаботиться, чтобы у их близких было надежное убежище. У их близких — не у ваших.
— Вот увидите — корабли из Генуи придут…
— О да, придут, а то как же! Недельки через две, а то и позже, друзья мои. В прежние дни я сам был моряком и хорошо знаю, сколько времени займет такой путь. Две недели туда, две недели обратно, и это, если не будет задержки. Иными словами, целый месяц. А сколько раз ваших жен и дочерей смогут изнасиловать за этот самый месяц, а? Что скажете, друзья мои?
Я услышал, как глухой ропот недовольства, который я уже слышал раньше, словно морской прибой, становится громче с каждой минутой, и решил, что грех было бы не воспользоваться этим.
— Конечно, месяц — это в самом лучшем случае. Но генуэзцы всегда генуэзцы, что у себя дома, что везде. Привыкли лгать и изворачиваться, и так всегда. Если их так уж сильно волнует, что будет с Хиосом, почему же они тогда заранее не прислали достаточно денег, чтобы подкупить Блистательную Порту

? У них как-никак было в запасе целых три года, чтобы сделать это. Так что радуйтесь, что турки, в отличие от ваших хозяев-менял, никогда не были ростовщиками. Разве станут генуэзцы рисковать жизнью своих сыновей, если они трясутся от жадности, боясь поставить на кон даже жалкую горсть дукатов? Уж кому, как не мне, знать, как сильно генуэзцы любят свои деньги. Впрочем, и вы это знаете не хуже меня, верно?