София — венецианская наложница

мою голову. Только Сумасшедший Орхан имел женщину в этом месяце, а может, и в году. И как я понял, после того как сын Орхана сделает свое дело, то и все остальные участники банды смогут позабавиться с Есмихан и таким образом отомстить Соколли. Я был уверен, что это может убить мою госпожу. Да, лучше убить ее сейчас одним ударом, а что будет со мной — это не так уж важно. Моя жизнь уже закончилась в том темном маленьком домике на Пере много месяцев назад. Вдохновленный этими мыслями, я начал продвигаться вперед.
— Эй, евнух! Уйди с дороги! Зачем тебе видеть все подробности?
Эти слова немного притормозили меня, и пока я приходил в себя, все в комнате вдруг услышали громкие вопли.
— Дочь распутницы! — кричала жена Орхана.
Ее слова утонули в звоне и грохоте разбивающейся посуды, и дальше последовало:
— О, небеса! Будь ты проклята Аллахом! Я научу тебя, как красть чужих мужей у честных жен!
Опять звон разбивающейся посуды и грохот от других предметов, которые не могли разбиться о каменный пол. Сафи, будучи мишенью этой атаки, дрожала от страха и боли. С ее рук, которыми она загораживала свое лицо, текла кровь. Каким-то образом ей удалось пробраться к двери, выбежать и спрятаться за нанесенным сугробом.
— Хорошо! — торжествовала жена, атамана. — Может быть, ты там замерзнешь насмерть, мерзавка!
Но это не успокоило ее. Следующей ее жертвой должен был стать сам Орхан. Он клялся, кричал на свою жену. В этой суете я выскочил в центр комнаты и, выхватив свой кинжал, ранил свою жертву между ребер с левой стороны. Минуту назад легкие молодого сына Орхана раздувались от смеха, сейчас же воздух нашел более быстрый выход и выплескивался через отверстие вперемешку с кровью.
— Теперь, госпожа, — закричал я сквозь шум, — мы должны бежать отсюда!
Но даже сейчас она отказалась бежать без вуали, что дало одному человеку осознать, что же все-таки произошло. Этот человек сидел у двери в комнату с козами, и он оказался самым ловким стрелком в этой банде. Я видел, как он схватил лук и прицелился.
Теперь с нами покончено, думал я и толкнул Есмихан к двери. Через мгновение один из нас будет мертв. О Господи, сделай так, чтобы этим одним стал я!
Я слышал, как летела стрела, и почувствовал, как будто плеть ударила мою руку. Этот удар не причинил мне боли и был очень коротким. Представляете мое удивление, когда я увидел, что стрела пролетела мимо меня, даже не сбавив скорости? Она попала прямо в грудь Сумасшедшего Орхана.
«Вероятно, лучник выпил слишком много и окончательно окосел, чтобы так плохо стрелять», — думал я, выталкивая Есмихан наружу. Несмотря на это, мне все равно было очень страшно, и я быстро захлопнул дверь за собой. Но прежде я увидел, как дервиш, тоже вооруженный кинжалом, быстро пробирается к лучнику. В следующее мгновение лучник упал на пол с перерезанным горлом. Следующий разбойник был слишком занят дракой, чтобы повернуться и посмотреть, что происходит рядом; дервиш подошел к нему и занес над ним кинжал.
— О, Боже! — воскликнул я. — Этот мужчина орудует, словно ангел смерти!
Но у нас совершенно не было времени ждать, чем закончится это побоище. Я подталкивал Есмихан и Сафи, которую вытащил из снега, через двор к конюшне Орхана. Я взял лошадь сына Орхана для себя, но не мог сам быстро скакать, потому что должен был вести за поводья лошадь девушек.
Шел снег. Небольшой, но снежинки были пушистыми и крупными, и наши следы сразу же исчезали под ними. Через час или около того я начал думать, что, возможно, нам удалось убежать. Единственное, что огорчало меня, что я не имел ни малейшего представления, куда нам идти. Позади меня, почувствовав мои сомнения, Сафи начала выражать свое недовольство и оскорблять меня.
— Почему ты забрал нас из теплого, безопасного дома Орхана? — возмущалась она. — Ты, идеализирующий все дурак! Мы потеряемся в этих горах. И никто никогда не найдет нас.
Я ничего не ответил на это, потому что боялся, что она может оказаться права. Снег, который скрывал наши следы, скрывал также и другие признаки жизни в этих горах. Я не мог видеть ни тропинок, ни дорожек, кроме того, из-за снега я не мог ориентироваться по звездам. Единственное, в чем я был уверен, судя по наклону местности, так это в том, что мы спускались в долину.
— Виньеро, я могу замерзнуть и умереть. Мои пальцы и нос окоченели. Лучше уж быть пленниками в теплом укрытии Орхана, чем замерзнуть бог знает где.
— Ты должна была тоже взять с собой накидку и вуали, как хорошая девочка, как Есмихан, — не мог не съязвить я. — Ей, кажется, тепло. Во всяком случае, она не просит вернуться.
Я не думал, что мы можем замерзнуть. Чем ниже в долину мы спускались, тем теплее становилось. Снег вначале