София — венецианская наложница

Курем. — София закачала головой в знак согласия, удивляясь, как девушка-рабыня умудрилась пройти по голове сына одного из великих императоров мира на своем пути к могуществу.
— Что касается оставшихся двух сыновей, — продолжала Нур Бану, — моего господина и его брата, султан решил, что им следует покинуть Стамбул, где они могут стать жертвами подобных заговоров. Он дал каждому сандияк, Селиму — Магнезию, а Баязиду — Конию.
— Что такое сандияк? — спросила София.
— Поместье, провинция, где они могут править и собирать налоги, направляя доходы в столицу и оставляя себе немного денег на жизнь. Ты должна знать, что Магнезия — это по традиции сандияк наследника трона и, хотя она и пыталась, даже султанше Курем не удалось лишить моего господина Селима его места. О, как я люблю Магнезию! Возможно, я люблю ее так сильно, потому что мой сын был рожден там и мы были очень счастливы там вместе, пока он был маленьким и мог играть у моих ног в гареме. Из Магнезии мы могли часто путешествовать к морскому побережью, и это было так замечательно — о, но мы не должны плакать и сожалеть о том, что не является волей Аллаха.
Четыре года назад султанша Курем смертельно заболела. Сулейман сходил с ума от печали и решил исполнить ее последнюю просьбу. Она не попросила, чтобы ее любимчик Баязид был назначен в Магнезию, она попросила, чтобы Селима перевели в какое-нибудь другое место. Все остальное, предполагала она, последует за этим шагом, так как она страстно верила в его амбиции.
Но даже скорбь не могла заставить Сулеймана закрыть глаза на нужды империи. По совету умного визиря Рустема-паши он решил перевести моего господина сюда, в Кутахию, в городок, расположенный близко к Стамбулу. В крайнем случае, мой господин может приехать в Стамбул за пять дней быстрой езды. Баязид, в свою очередь, не был переведен в Магнезию, как желала султанша Курем, он был переведен в Амазию, в горы. Из-за большого расстояния и плохих дорог он и мечтать не может добраться до Стамбула меньше чем за две недели. В случае, если что-то произойдет с султаном, храни его Аллах, у Селима будет преимущество в нескольких днях. Этот факт не радует Баязида.
Мы не очень радовались переезду в Кутахию. В конце концов, это не была наша любимая Магнезия, и климат здесь просто ужасный. Но мы всегда спешим выполнить желания нашего правителя и, когда нам велели покинуть Магнезию, мы так и сделали. А вот Баязид отказался перебраться в Амазию. Почему отказался? Разве я не говорила? Я полагаю, потому, что Амазия была сандияком бедного Мустафы.
«Я не поеду, — сказал Баязид, — потому что это место навевает на меня тоску по моему бедному брату Мустафе, и как я могу править там с таким грузом на плечах».
В действительности он думал, что «если Магнезия — это место, где принцы приезжают, чтобы вырасти в султанов, то Амазия — это место, куда они приезжают умирать».
Но, все еще бубня это, Баязид в конце концов поехал. И он обнаружил, что в этой восточной земле курдов и турок человеку нужно только сказать имя «Мустафа», чтобы поднять армию, потому что они любили старшего сына Сулеймана безумно. В своем невежестве они начали верить, что Баязид был воскресшим удушенным Мустафой.
Скоро, окружив себя людьми и оружием, Баязид открыто выступил против своего отца. Возможно, его мать султанша Курем сподвигла его на это, сказав ему перед своей смертью, что его отец стар и слаб и что объявление войны с небольшой демонстрацией военных сил прикончит его. Все же Аллах был на стороне правых и не поддержал этого богохульства против человека, одаренного османским мечом. Мой господин присоединил свои армии к армиям своего отца и, чувствуя отвращение, потому что ему приходилось бороться против своего собственного брата, победил его на полях Конии.
Баязид бежал вначале в Амазию, а затем ко двору персидского шаха, где он и остается до настоящего времени. С тех пор как снега растаяли весной, там же находится и господин наш Селим, угрожая границам Персии и шаху. Шах в свою очередь поклялся, что пока он жив, он не выдаст ни Баязида, ни его четырех маленьких сыновей турецким еретикам. Вот так вот обстоят дела. Только Аллах знает, чем все это закончится, но я днем и ночью молюсь, чтобы он поддерживал моего господина и помог ему быстро одержать победу, — закончила Нур Бану свое повествование.
София кивнула головой в знак присоединения к молитвам и благодарности за такое доверие. Она много думала об этом рассказе Нур Бану в течение последующих дней. Более запоминающимися, чем слова, которые она могла понимать с трудом, были действия, за которыми она наблюдала. Хладнокровная, спокойная Нур Бану поднялась с ковров и душила что-то воображаемое в воздухе перед собой своими белоснежными, украшенными