Золотой сокол. Эта древняя безделушка неожиданно вмешалась в жизнь нашего современника, забросив его в Древний Египет, называвшийся тогда Черной Землей. Нет будущего, и нет прошлого, и нет друзей… Есть только надежда, надежда на самого себя, на свое мужество и отвагу. И еще есть девушка по имени Тейя, без которой герою вскоре становится не мил белый свет.
Авторы: Посняков Андрей
наложенном на посещение катакомб частными лицами!
– В первый раз слышу, – присаживаясь на скамеечку, обалдело кивнул Максим. – Клянусь Амоном… Тьфу! Ей-богу!
– О! Да вы, кажется, не француз? – наконец заметил седой. – Хотя говорите неплохо, очень даже неплохо. Кто же вы? Англичанин? Голландец?
– Русский, – молодой человек не стал врать – к чему?
– Русский?! Так я и подумал! Верно, какой-нибудь князь? Ваш маскарадный костюм, видно, немалых денег стоит… Скажите, вот это ожерелье – неужели настоящее золото?
– Позолота, конечно, – хмыкнул Макс. – Но вы правы, обошлось все недешево.
– Ах, молодость, молодость. – Старик покачал головой. – И на что только вы тратите деньги!
Молодой человек только сейчас понял, как он выглядит в глазах вот этого человека. Длинная, до колен туника-калазирис из полупрозрачной гофрированной ткани, поверх нее, на бедрах, повязка, узорчатый передник, пояс с кинжалом, ожерелье, браслеты – как же без этого? Обычная одежда уважающего себя египтянина. Парика, правда, не было, да и не любил Максим парики, обходился собственной шевелюрой…
– Так, значит, говорите, русский?
– Русский, русский… э-э-э… студент!
– Ну понятно, что студент. Сорбонна! А какой факультет, позвольте полюбопытствовать?
– Исторический.
– Ого! Так, верно, не только из праздного любопытства наведались в катакомбы?! – Старик засмеялся и пригладил бородку рукой. – Только вот одежку выбрали… Что, сразу на гулянье? В Тюильри?
– В Тюильри, – утвердительно кивнул Макс.
– Ах, молодежь! И все же – как я вам завидую! В наше время, конечно, вот так вот, как вы сейчас, нельзя было куда-то пойти. Зато все было дешево, куда дешевле, чем сейчас. Да что там говорить, до войны кофе стоил по два франка за фунт! По два франка! Можете себе представить? А сейчас – три франка и двадцать сантимов! Все подорожало, все. Вино – вместо восьми десятков сантимов за литр – франк! Сахар – восемьдесят вместо шестидесяти… Ох, цены, цены, куда же вы катитесь? Кстати, хотите кофе?
– Охотно. Сказать по правде, давно хотел вас попросить.
– Так попросили бы! Я хоть и на службе, а все ж не зверь… – Старик улыбнулся и погрозил юноше пальцем: – А штраф вам все же придется уплатить, не думайте! Вы пока пейте… – Поднявшись, он отошел в угол, взяв стоявший на маленькой тумбочке кофейник красноватой, захватанной пальцами меди и чашку. – А я – меня, кстати, зовут месье Перишо, а друзья называют старина Перишо или даже старина Жорж, – я схожу за квитанцией. Сейчас как раз должен прийти месье Агиро, жандарм, он всегда в это время заходит. Так я ему скажу: никакого сопротивления вы не оказывали, вели себя достойно. Гм-гм… Не знаю только, отпустят ли вас жандармы в этом платье? Скорее всего, вряд ли вы попадете на гулянье. Ну да ничего, все еще у вас впереди.
По-стариковски ворча, месье Перишо налил в чашку ароматный напиток, поставил кофейник на стол и направился в смежную комнату за обитой коричневатой клеенкой дверью.
– Вы пейте, пейте… Я сейчас. Живо.
Поставив на стол чашку, Макс живо придвинул к себе газету и ахнул: «Фигаро». От 5 апреля 1876 года!!!
Тысяча восемьсот семьдесят шестой!!! Вот так-то!
Однако не следует тут засиживаться. Старик вроде бы ничего, но ведь сейчас жандармы придут, а с ними как-то не с руки встречаться. Запрут еще… не в участок, так в психушку – приятного мало!
Рассудив так, Максим, углядев еще одну дверь – деревянную, с двумя створками, – осторожно поднялся и, на цыпочках подойдя к ней, быстро покинул комнату. Теперь он оказался в небольшом коридоре с высокими застекленными окнами, сквозь которые с синего вечернего неба весело подмигивали звезды.
