Золотой сокол. Эта древняя безделушка неожиданно вмешалась в жизнь нашего современника, забросив его в Древний Египет, называвшийся тогда Черной Землей. Нет будущего, и нет прошлого, и нет друзей… Есть только надежда, надежда на самого себя, на свое мужество и отвагу. И еще есть девушка по имени Тейя, без которой герою вскоре становится не мил белый свет.
Авторы: Посняков Андрей
– Умножай свое богатство! – с пылом подхватили товарищи певца – немного постарше, они были и пошире в плечах, и куда наглее.
– А ну-ка, устроим танцы!
Самый нахальный из них – круглолицый здоровяк с пухлыми, словно укушенными пчелой губами, в золотых браслетах и с богатым ожерельем, вскочил на ноги и принялся танцевать, прихлопывая в ладоши и напевая нечто вроде рэпа:
– Умножай свое богатство! Умножай свое богатство! Умножай свое богатство!
Какие-то смазливые девчонки – нашлись здесь и такие, – вскочив, закружили рядом, извиваясь, словно ползущие по горячему песку змеи.
Однако этих танцовщиц парням показалось мало, и они принялись силой выдергивать остальных женщин:
– А ну, иди сюда, дева! Вставай, поднимайся, потанцуй с нами, иначе, клянусь Осирисом, мы сейчас выкинем тебя за борт!
Такое вот предложение, от которого нельзя отказаться.
Максим давно сидел в напряжении, заметив, что самый главный нахалюга – пухлогубый – не сводит сального взгляда с Тейи.
Вот, вихляя бедрами, подошел:
– Вставай, красавица!
Нагнулся, намереваясь грубо схватить царевну за руку.
Не вставая, Макс коротко ударил его в скулу, да так, что незадачливый танцор кубарем перевалился через борт и полетел в воду.
– Ты что творишь, крестьянин? А ну-ка, мы сейчас зададим тебе хорошую трепку!
Жутко завопив, товарищи нахалюги бросились на едва успевшего подняться на ноги юношу. Тот быстро принял боксерскую стойку. Негоже, конечно, кандидату в мастера спорта тягаться с пьяницами, но те сами напросились.
Удар! Короткий, боковой хук – в голову. Это одному… Тут же второму – апперкот в печень.
Ага! Согнулся, завопил. Это тебе не песни орать пьяным голосом.
Очнувшийся от хука тоже замахал руками. Ага, попадешь, как же! Нечего и думать.
Удар! Удар! Удар!
Только черные ступни мелькнули над бортом. И плеск волн.
Третий прыгнул сам. Четвертый же… Четвертый – музыкант и певец – уже давно спал, склонив голову набок и пуская слюни. Максим не стал его трогать. Поставил ногу на борт, выглянул:
– Ну, что, протрезвели?
В ответ послышались самые гнусные ругательства.
Молодой человек лишь пожал плечами:
– Ну, нет, так еще поплавайте. Может, вас там крокодил съест. Во-он он как раз плывет! Даже не один, целый выводок. Воистину, вкусный у них сегодня ужин. Вкусный и питальный.
– Ладно тебе насмехаться! – Испуганно оглядываясь, парни резко сбавили гонору и подплыли поближе к барке. – Мы это… влезем?
– Влезайте, – мигнув кормщику, Максим безразлично пожал плечами. – Только имейте в виду, ежели хоть что-то пойдет не так, снова выкину.
– Да ладно…
Присмиревшие парни уселись ближе к корме, время от времени бросая на Макса любопытные взгляды. Да-да, пожалуй, любопытства там было больше, нежели ненависти и злобы. Интересно нахалюгам стало – кто этот тут вдруг осмелился их так побить?
А музыкант все так и спал, привалившись спиной к борту. Парадный, тщательно завитый парик его давно слетел на палубу и валялся там черной, мокрой от брызг мочалкой.
Наступил вечер, и в небе зажглись желтые звезды. Люди постепенно успокаивались, уже никто больше не пел, не плясал, все готовились ко сну, расстилая циновки и вполголоса рассказывая друг другу разные поучительные истории.
На ночь барка свернула к берегу, но не причалила, а лишь бросила на излучине якоря. Так было спокойнее.
Тейя быстро уснула, а вот Максим, как мог, боролся со сном, справедливо ожидая визита молодых нахалов. Те и явились, правда не все, а только двое. Надо сказать, вели себя вполне даже корректно – вот что значит вовремя двинуть в челюсть, сразу вся спесь пройдет.
– Ну? – глядя
