Золотой сокол. Эта древняя безделушка неожиданно вмешалась в жизнь нашего современника, забросив его в Древний Египет, называвшийся тогда Черной Землей. Нет будущего, и нет прошлого, и нет друзей… Есть только надежда, надежда на самого себя, на свое мужество и отвагу. И еще есть девушка по имени Тейя, без которой герою вскоре становится не мил белый свет.
Авторы: Посняков Андрей
Крита развел в сторону руки и подпрыгнул… Его движения тут же повторил гость. Затем – еще прыжок… легкое покачивание… поворот…
«Ну, когда же, когда?» – поворачиваясь и снова протягивая руки к небу, томительно думал Максим.
Что-то скрипнуло за спиной, послышалось странное фырканье и тяжелое дыханье. И топот.
Опа!
На арену наконец-то выпустили быка!
Максим и Миной резко повернулись, застыли…
Бык, надо сказать, производил впечатление! Огромный, наверное, около полутора метров в холке, красновато-пегой масти зверь с мощными копытами и рогами. Стоявшие напротив него цари смотрелись как щуплые подростки.
Правитель Кефтиу снова поднял руки… Бык засопел, поводя мордой. Маленькие красноватые глазки его казались налитыми злобой. И с чего бы, спрашивается, ему сердиться? Вроде смирный должен бы быть зверь…
А вот ничего подобного!
Бык бросился в атаку почти сразу: мотнул головой, стукнул копытом и мощной красно-пегой ракетою полетел на Миноя. Царь Крита, надо признать, среагировал быстро, хотя и не ожидал подобного натиска, едва успев отскочить в сторону.
Пронесшийся мимо бык резко затормозил копытами, подняв желтые фонтаны песка, быстро развернулся, замычал и бросился снова.
Бедный критский царь!
Он не мог уйти с арены, никак не мог – ибо это значило бы обидеть самого бога, ведь все разворачивающееся на арене действо являлось священным обрядом, от исхода которого зависело многое. Если сейчас убежать – что будет с Критом? Тогда уж точно, оставят его своею милостью боги. Да и позорно это – бежать от какого-то там недожаренного бифштекса!
Подумав так, Максим ухмыльнулся и, изловчившись, нагло дернул бычару за хвост, чем спас своего незадачливого напарника от острых рогов! На рогах, конечно, были надеты золотые шарики, но тем не менее…
Разъяренно замычав, бык дернул головой и, развернувшись, бросился на обидчика.
И теперь настала очередь Макса уворачиваться и прыгать. Как-то по-иному совладать с этакой тушей казалось сейчас невозможным. Казалось…
Когда зверь в очередной раз проскочил мимо, юный фараон застыл у барьера, застыл, словно статуя, приложив руку к висевшему на груди соколу. Волшебный амулет давал силу и власть, и сила эта, и власть были сейчас направлены на быка… Всего лишь на быка!
Глядя на гостя, правитель Крита проделал то же самое – застыл, приложив к амулету руку…
И оба разом взглянули на разъяренного зверя…
Бык поначалу не понял, что же такое произошло. Остановился, с угрозой поводя рогами… Потом вдруг как-то недоуменно тряхнул башкой и улегся прямо в песок!
Подойдя ближе, Максим наклонился и потрепал зверя по холке. Бычара довольно фыркнул и, дружелюбно замычав, ткнулся мордой в подставленную ладонь юноши.
– Эх, жаль, не припас ни сена, ни лепешки, – улыбнулся Максим. – А то покормил бы тебя. Обязательно бы покормил.
– И как ты смог сотворить такое с этим ужасным быком? – Бросившись на ложе, Тейя тут же пристала к мужу. – Ну, давай, говори! Я же не глупая, вижу – тут не только в волшебстве дело.
– Верно, не только… – Максим улыбнулся и, обняв жену, принялся целовать ее в губы и шею.
Для виду посопротивлявшись, молодая женщина вытянулась, изогнулась и, опустив голову, словно трепетная лань, боднула супруга в подбородок. Тот снова принялся целовать жену, все больше распаляясь, и вот уже руки его стянули с супруги платье, а губы впились в грудь… нет, не жадно, а с нежностью. С такой нежностью, от которой, наверное, можно было бы сойти с ума. Тейя и сходила…
Смуглые тела молодых супругов сплелись в волшебный узор любви. Чуть поскрипывало ложе, и ласковый теплый ветерок проникал откуда-то сверху, а рядом, во дворике, пели в кустах акации птицы.
– Ты – мой любимый! – тяжело дыша, Тейя
