Сокол. Трилогия

не попытается их все же схватить или убить, чтобы потом доложить своему жестокому и влиятельному шефу? И жить себе и дальше, как жил – в непотребном и гнусном бандитстве в окружении гнусных и тупых придурков, из которых был один умник – так и тот сложил буйную голову. А нечего было дергаться!
– Вы знаете деревню… – давно уже поднявшаяся в рубку Ульяна произнесла какое-то смешное название.
Димон – Дмитрий Олегович – кивнул и тут же переложил галс. Круто свернув, судно увеличило скорость и вскоре причалило в небольшой и замечательно красивой бухточке, полной рыбацких лодок и прогулочных яхт под белоснежными парусами.
– Ну, вот и все, – улыбнулся Максим. – Не скажу, что наша встреча была такой уж приятной. Кстати, у вас там неплохие копии. Ван Гог?
– Да, неплохие. Ван Гог. Их рисует один художник, в Париже…
– Случайно не на бульваре Эдгара Кине?
Макс спросил просто так – само вырвалось. Хотя он уже два года был великим царем, все же еще не до конца освоил непростое искусство полностью контролировать свои слова и мысли. Как-то вот не получалось еще – в двадцать-то лет у кого получится?
А спросил сейчас, потому что вдруг подумал о Якбаале и том парне, что жил на бульваре Эдгара Кине, пробавляясь поддельными картинами импрессионистов и прочих. Спросил…
И заметил, как вздрогнул бандит. Правда, тут же овладел собой, улыбнулся:
– Вы тоже его знаете?
– Слыхал, – уклончиво отозвался фараон.
– А я так даже чуть было не купил у него небольшой рисунок Ван Гога, – неожиданно поведал Димон. – Не купил, пожалел денег. Впрочем, я теперь и сам почти Ван Гог.
Дотронувшись до забинтованного уха, снова покосился на Бату. Кажется, уже без особой злобы, лишь с удивлением. Наверное, хотел было спросить – что это за парень такой? Но в последний момент раздумал.
А катер уже ткнулся бортом в причал, и радостные девчонки с визгом спускали сходни.

– Ты и в самом деле хочешь повидаться с Петосирисом? – Максим переспросил специально, поскольку и сам был бы весьма не прочь это сделать, просто не хотел лишний раз тревожить своих спутников, в первую очередь – Тейю.
– Воистину, так, – улыбнулась царица. – Может быть, он что-нибудь знает о нашем давнем враге Якбаале. Да точно знает! Тот ведь плетет интриги против Черной земли.
– Да ничего он не плетет. – Максим махнул рукою. – То есть плетет, конечно, но не против нас. У него давно уже другие дела, думаю, вряд ли он хоть когда-нибудь захочет вернуться назад.
– Якбаал – хека хасут и, значит, наш враг, – упрямо повторила Тейя. – Впрочем, он и в самом деле помог нам в прошлый раз. Но амулета так и не дал, отправил к Петосирису! Ну, пойдем уже – хватит тут ошиваться.
Сытно пообедав в одной из пиццерий, они сидели на скамейке в маленьком уютном скверике, среди цветущих акаций и лип. Скверик располагался слева от площади Данфер Рошро, как раз в виду скульптуры – знаменитого Бельфорского льва, рядом виднелся вход в метро. Туда-то было и надо… Правда, Максиму пока что-то не очень-то хотелось возвращаться, хоть он и знал заклинание, и амулет – необходимое условие разрыва времен – висел у юного царя на шее, под модной рубашкой. Все было готово, оставалось только уйти. Вернуться, выбраться в одном из двух мест Египта: в когда-то разрушенной, а ныне потихоньку отстраиваемой крепости далеко на Юге, или ближе к городу Инебу-Хедж, в заброшенном храме Сета. Везде – и там, и сям – по приказу фараона давно уже стояли отряды. Так, на всякий случай, мало ли что… Хотя, конечно, мог быть и третий портал, и четвертый… да множество – почему бы и нет? Просто вот пока было известно лишь два. А здесь, в будущем, в той эпохе, что когда-то была для Макса родной, выход и вход имелся только один. Здесь, в Париже, в подземельях на площади Данфер Рошро – не важно, в метро или в катакомбах. О, катакомбы – это был целый