Сокол. Трилогия

Ах, вот, оказывается, как! Мальчиков, значит, любит, старый козел Сетиур-ка-птах. Впрочем, может быть, он и не старый… Ладно, расспросить Бату.
Бата тоже подтвердил: все слуги в обширнейшем доме купца – сплошь женоподобные юноши, семьи у торговца нет. То есть эти вот юноши и есть его семья.
– Он и на меня поглядывал искоса, когда выходил из своих ворот, – заметил Бата.
Фараон не преминул ухмыльнуться:
– Это хорошо, что поглядывал… Может, и ты там на что сгодишься.
Мальчик-убийца молча поклонился и сконфуженно покраснел.
– Ла-адно, – совсем развеселился Максим. – Думаю, до этого не дойдет. Но за купцом поглядывай! С мальчиками его познакомься, помни, о Сетиур-ка-птахе я должен знать все! К завтрашнему вечеру. Что так смотришь? Не беспокойся, я еще и господ завистников этим озадачу, и еще кое-кого напрягу. В общем, что стоишь? Иди действуй.
Низко поклонившись, Бата выскользнул за ворота. Он теперь тоже не нес службу на стенах, а по просьбе Максима был приписан к общественным амбарам – чтобы всегда был под рукой. Вообще Максим здесь неплохо устроился – помощником ушлого кладовщика Пиатохи во всяких широко не афишируемых делах. За Пиатохи стоял сотник Паисем, а за ним – кто знает? – может, и сам тысячник, а может, и кто-нибудь повыше. Макс понимал, конечно, что хорошо бы и самому предложить какую-нибудь аферу, не ту, что якобы была связана с земляным маслом, нет, аферу настоящую, которая принесла бы быструю и легкую прибыль… ну, или хотя бы высветила саму возможность подобной прибыли. Об этом вот правитель Черной земли сейчас и задумался, поднапряг головенку и даже ноги подключил – выйдя на улицу, прошелся вокруг всего военного городка наемников в поисках чего-нибудь такого… этакого… чтобы можно было бы относительно безнаказанно украсть и перепродать. Увы! Ничего подобного на глаза почему-то не попадалось, наверное, все уже было оприходовано.
– Да-а, – вздохнув, Макс произнес про себя классическую фразу: «Все уже украдено до нас!»
И свернул на тихую улочку чего-нибудь наскоро перекусить. Как раз под деревьями, тенистыми вязами и раскидистым старым карагачом, притулился торговец лепешками и жареной рыбой, рядом с которым устроился и торговец водой, а чуть позади – цирюльник, лихо обрабатывающий голову какого-то крестьянина устрашающих размеров бритвою, больше напоминающей если и не меч, то уж, по крайней мере, цептеровский ножик. Тот, который у Баты.
Обменяв у торговца завернутую в лепешку рыбину на пару нефритовых бусин, молодой человек присел на корточки, как и все, в тени, подальше от жаровни. Вкусная оказалась рыбина – прямо во рту таяла. Еще бы к ней вина или пива… Максим порыскал глазами – ни разносчиков вина, ни торговцев пивом что-то поблизости видно не было. Вот всегда так! Когда они не нужны – они есть, а когда требуются – поди-ка поищи! Ну, ладно, вода так вода.
Макс жестом подозвал водоноса:
– Эй, парень, вода у тебя не прогорклая?
– Что ты, что ты, господин! Самая лучшая вода, с ручья! – приложив руку к левой стороне груди, заверил мальчишка-разносчик.
– С какого еще ручья, чудо?! Где ты тут ручьи-то видал?
– А у старой каменоломни… Там течет!
– Это мутный-то такой? – вступил в разговор только что побривший голову франт в длинной одежке с многочисленными украшениями и пуговицами. – Вот я сейчас тебе уши-то оборву!
Он протянул руку, но мальчишка ловко увернулся, однако уходить – не уходил, видно, все-таки рассчитывал продать свою воду.
– Мутная в том ручье вода, когда камень рубят, а поутру, раненько, так самая прозрачнейшая! Я поутру и беру.
– Ну, ладно, ладно. – Макс протянул пацану оставшуюся бусину. – Давай, наливай попробовать.
Разносчик шустро наполнил водой небольшой медный стаканчик:
– Пей, господин. Да будет вечно крепок дом твоего Ка!
Вода и в самом деле оказалась вкусной, прозрачной, прохладной даже… или это просто так показалось, что прохладной.
– А что там за каменоломня? – отдавая водоносу стакан, просто так поинтересовался Максим. Точнее сказать, не просто так – в городке наемников затевался небольшой ремонт, и камень был бы нужен, особенно дешевый ох не помешал бы. – Так я спрашиваю: чья она?
– А ничья! – беззаботно улыбнулся пацан. – Там все, кто хочет, камни берут.
– То есть как это – все, кто хочет? – Джедеф-шардан насторожился.
– Да она заброшена давно, каменоломня эта, – тоже отпив воды, вступил в беседу франт. – Там и камня-то уже считалось, что нет… а вот немного есть, оказывается!
– А какой там камень? Туф?
– Ха, туф! Скажешь тоже. Известняк, конечно. Но хороший, крепкий.
Известняк, ага… и каменоломня