В маленький техасский городок приезжает красивая молодая женщина Алекс — помощник прокурора, чтобы расследовать причины гибели своей матери. Под подозрение попадают друзья матери — теперь уважаемые граждане. Один из них, шериф Рид, безумно любивший когда-то ее мать, но не простивший измены, становится для нее самым дорогим человеком… Страсть, захватившая их врасплох, круто изменила их судьбы, расставив все по своим местам. Раздираемая любовью и подозрениями, Алекс приоткрывает покров над тайнами прошлого, о которых, как оказалось, не подозревали и сами участники драмы.
Авторы: Сандра Браун
воротник, чтобы его не прохватило ветром.
– Вчера приехала дочь Седины Гейгер. Стейсины хлопотливые руки замерли, она даже отступила назад. Их глаза встретились.
– Дочь Седины Гейтер?
Губы ее побелели как мел, голос стал резким и пронзительным.
– Она родила ребенка, помнишь, Александрой, кажется, назвали.
– Да, Александрой, помню, – рассеянно повторила Стейси. – Она здесь, в Пурселле?
– Вчера, по крайней мере, была. Вполне уже взрослая.
– Почему ты мне вчера не сказал, когда я пришла домой?
– Ты поздно вернулась со званого ужина. Я уже лег. К тому же я понимал, что ты устала, незачем было тебя попусту беспокоить.
Стейси отвернулась и принялась выбирать из конфетницы целлофановые обертки. У отца была досадная привычка оставлять их в вазочке.
– Почему это неожиданное появление Селининой дочери непременно должно меня обеспокоить?
– В общем-то нипочему, – ответил судья, радуясь, что не видит глаз Стейси. – Впрочем, теперь, возможно, все в этом чертовом городишке пойдет наперекосяк.
Стейси вновь повернулась к нему. Ее пальцы терзали кусочек целлофана.
– Отчего вдруг?
Неожиданно рыгнув, судья прикрыл рот кулаком.
– Она работает в Остине, в районной прокуратуре.
– Дочь Седины?! – воскликнула Стейси.
– Черт-те что, правда? Кто бы мог подумать, что из нее выйдет что-нибудь путное? Росла-то ведь без родителей, с одной Мерл Грэм.
– Ты пока так и не сказал, зачем она явилась в Пурселл. Навестить кого?
Судья отрицательно покачал головой.
– Боюсь, по делу.
– Она имеет какое-то отношение к минтоновской лицензии на открытие ипподрома?
Он отвел глаза, теребя в волнении пуговицу на пальто.
– Да ист; у нее, э-э-э, у нее есть разрешение окружного прокурора вновь произвести расследование по делу об убийстве ее матери.
Казалось, плоская грудь Стейси вдруг еще больше ввалилась. Она бессильно шарила за спиной руками, стараясь нащупать место, к которому можно было бы прислониться.
Сделав вид, что не замечает страданий дочери, судья сказал:
– Пату Частейну пришлось устроить для нее встречу с Минтонами и Ридом Ламбертом. Там, по словам Ангуса, она во всеуслышание самоуверенно заявила, что рано или поздно непременно выяснит, кто из них убил ее мать.
– Что? Да она сумасшедшая!
– Ангус утверждает, что нет. Говорит, язык у нее – как бритва, она в здравом уме и отнюдь не шутит.
Нащупав валик дивана, Стейси с облегчением опустилась на него и положила узкую ладонь себе на грудь.
– Как отреагировал на это Ангус?
– Ты ведь Ангуса знаешь. Его же ничем не проймешь. Такое впечатление, что это его словно бы забавляет. Сказал, что беспокоиться нечего: ей не удастся представить большому суду присяжных никаких доказательств, потому что их вообще нет. Преступление совершил Придурок Бад. – Судья выпрямился. – И никто не сможет усомниться в правоте моего решения: он был неподсуден по причине психической неполноценности.
– Еще бы, – сказала Стейси, немедленно вставая на его защиту, – у тебя просто не было иного выбора, кроме как отправить Придурка Бада в лечебницу.
– Я ежегодно просматривал его историю болезни, снимал показания с лечивших его врачей. Это заведение, да будет тебе известно, не какой-то захудалый желтый дом. Это одна из лучших лечебниц в штате.
– Никто тебя ни в чем не обвиняет, папа. Господи боже, достаточно всего лишь ознакомиться с твоей деятельностью на посту судьи. Свыше тридцати лет безупречной работы.
Он провел рукой по редеющим волосам.
– И сейчас вдруг такое – до чего же обидно! Может быть, уйти в отставку досрочно, не дожидаясь следующего лета и моего дня рождения?
– Ни в коем случае, ваша честь. Останешься на своем месте до тех пор, пока не наступит час уходить в отставку, и ни днем раньше. И никакой жалкой выскочке, вчерашней студенточке, тебя с твоего поста не спихнуть.
Хотя Стейси старательно демонстрировала отцу свою в нем уверенность, глаза выдавали ее беспокойство.
– Ангус говорил, что эта девица… что она собой представляет? Похожа на Седину?
– Отчасти. – Судья подошел к входной двери и открыл ее. Уже на пороге он с сожалением бросил через плечо:
– Ангус сказал – она еще красивее.
После ухода отца Стейси долго еще сидела в отупении на валике дивана, уставившись в одну точку. Она совершенно забыла, что надо вымыть посуду.
– Добрый день, судья Уоллес. Меня зовут Алекс Гейтер. Представляться не было необходимости. Он понял, кто она такая, как только вошел в свой кабинет, примыкавший к залу суда. Миссис Липском, его секретарша, кивком головы указала ему на стул у противоположной стены. Повернувшись,
