Сокровенные тайны

так сдавило грудь, что она едва дышала. Ее тянуло прислониться щекой к боку кобылы и все слушать и слушать убаюкивающий голос Рида. К счастью, разум возобладал, и она не успела наделать глупостей.
Она вытянула руку из-под его ладони и обернулась. Он стоял близко, почти касаясь ее; чтобы взглянуть ему в лицо, ей пришлось откинуть голову, затылком она чувствовала конское тепло.
– Все владельцы лошадей имеют доступ в конюшню? Рид сделал шаг назад, давая ей возможность пройти к выходу.
– Я ведь работал у Минтонов; они, я полагаю, знают, что мне можно доверять.
– И что же это за лошадь? – повторила Алекс свой вопрос.
– „Четвертушка“.
– Четвертушка чего?
– Четвертушка чего?! – Он закинул голову и захохотал. Рядом заплясала Нарядные Трусики. – Бог ты мой, вот это сказанула. Четвертушка чего?
Он снял цепь, приковывавшую кобылу к металлическому кольцу в стене, и, плотно закрыв калитку, подошел к Алекс, стоявшей возле денника.
– Вы с лошадьми не лучшим образом знакомы, верно?
– Как видите, не лучшим, – сухо ответила она. Ее смущение позабавило его, но лишь на минуту. Затем он, насупившись, спросил:
– Вы сами надумали сюда приехать?
– Меня пригласил Джуниор.
– А, тогда все ясно.
– Что вам ясно?
– Да он вечно бросается со всех ног за каждой новой доступной бабой.
У Алекс кровь закипела в жилах.
– Я не доступна ни для Джуниора Минтона, ни для кого-либо другого. И я не баба.
Он опять медленно и насмешливо оглядел ее с головы до ног.
– Пожалуй, и впрямь нет. В вас слишком много прокурорского и маловато женского. Вы хоть когда-нибудь отдыхаете?
– Уж не тогда, когда расследую дело.
– Что, и с бокалом в руке тем же занимались? – презрительно спросил он. – Дело расследовали?
– Именно.
– Какие своеобразные методы расследования у прокуратуры округа Трэвис!
Он повернулся к ней спиной и, вскинув голову, зашагал в противоположный конец здания.
– Подождите! Я хочу задать вам несколько вопросов.
– Пришлите мне повестку, – бросил он через плечо.
– Рид!
Повинуясь порыву, она рванулась за ним и вцепилась в рукав его кожаной куртки. Он остановился, посмотрел на ее пальцы, впившиеся в помягчевшую от долгой носки кожу, потом не спеша обернулся и глянул на нее зелеными пронзительными глазами.
Алекс выпустила его рукав и отступила не шаг. Не то чтобы она испугалась, скорее, ее поразило собственное поведение. Она вовсе не собиралась обращаться к нему по имени и, уж безусловно, не намеревалась хвататься за него, особенно после того, что произошло в деннике.
Облизнув пересохшие от волнения губы, она сказала:
– Я хочу с вами поговорить. Пожалуйста. Это останется между нами. Хочу удовлетворить собственное любопытство.
– Знаем-знаем такой приемчик, госпожа прокурор. Я и сам его не раз использовал. Разыгрываете из себя большого друга подозреваемого, надеясь, что он развесит уши и проговорится о том, что хотел бы скрыть.
– Все отнюдь не так. Просто хочу поговорить.
– О чем?
– О Минтонах.
– О чем именно?
Он стоял, широко расставив ноги, слегка выпятив таз; руки он сунул в задние карманы джинсов, отчего куртка на груди распахнулась. Устрашающе мужская поза. Она одновременно и возбуждала, и раздражала Алекс; она поспешила подавить в себе эти чувства.
– Как, на ваш взгляд, у Ангуса с Сарой-Джо счастливый брак?
Он заморгал и кашлянул.
– Что?
– Не надо на меня так смотреть. Я спрашиваю ваше мнение, я не требую анализа их отношений.
– Да какая, к чертям, разница, счастливый у них брак или нет?
– Сара-Джо – совсем не та женщина, на которой, с моей точки зрения, должен был жениться Ангус.
– Противоположности сходятся…
– Мысль не новая. Они… близки?
– Близки?
– Да, близки – в интимном смысле.
– Отродясь об этом не думал.
– Думали, конечно. Вы же с ними здесь жили.
– Очевидно, моя голова в отличие от вашей не настроена на похотливую волну. – Он шагнул к ней и понизил голос. – Но мы могли бы это исправить.
Нельзя позволить ему вывести меня из равновесия, решила Алекс; она понимала, что ему хочется не столько соблазнить, сколько взбесить ее.
– Они спят вместе?
– Наверное. Меня не касается, что они делают или не делают в постели. Более того, мне на это наплевать. Меня волнует только то, что происходит в моей собственной постели. Отчего бы вам не расспросить меня об этом?
– Потому что меня это не интересует. Он понимающе ухмыльнулся.
– А по-моему, интересует.
– Мне не нравится, когда на меня смотрят пренебрежительно только потому, что я женщина-прокурор.
– Тогда бросьте