В маленький техасский городок приезжает красивая молодая женщина Алекс — помощник прокурора, чтобы расследовать причины гибели своей матери. Под подозрение попадают друзья матери — теперь уважаемые граждане. Один из них, шериф Рид, безумно любивший когда-то ее мать, но не простивший измены, становится для нее самым дорогим человеком… Страсть, захватившая их врасплох, круто изменила их судьбы, расставив все по своим местам. Раздираемая любовью и подозрениями, Алекс приоткрывает покров над тайнами прошлого, о которых, как оказалось, не подозревали и сами участники драмы.
Авторы: Сандра Браун
содрогнулся Ангус.
– Алекс? – Джуниор взял ее руку, положил себе на бедро и стал растирать. – Это уж, пожалуй, слишком, не находите? Прямо ужас какой-то.
– Так и дело ведь ужасное, – напомнила она, убирая руку с его бедра. – Во всяком случае, вам наверняка известно, что просила я о невозможном. Ведь тело матери было кремировано.
– Верно, – произнес Ангус.
– Почему?
В слабо освещенной комнате глаза ее сверкали и казались ярко-синими. Отражавшееся в них пламя камина придавало им выражение сурового укора.
Ангус вновь уселся в кресло и ссутулился, будто обороняясь от нападок.
– Это казалось тогда наилучшим выходом из положения.
– Как это? Не понимаю.
– Ваша бабушка собиралась уехать с вами из города, как только будут завершены все формальности. Она этого не скрывала. Вот я и решил кремировать тело Седины, полагая, что Мерл захочет взять… гм… останки с собой.
– Вы решили? А по какому праву, Ангус? По чьему распоряжению? Отчего именно вам была предоставлена возможность решать, что делать с телом Седины?
Он недовольно насупил брови.
– Вы, верно, полагаете, что я распорядился ее кремировать, чтобы уничтожить улики?
– Не знаю! – воскликнула она, поднимаясь с диванчика. Она прошла к окну и стала смотреть на пустующие паддоки. Из дверей конюшен пробивался свет; там чистили, кормили, тренировали лошадей. Она досконально изучила деятельность концерна «Минтон Энтерпрайзес». Ангус вложил в него миллионы. Почему он отмалчивается? Потому что многим рискует, если она добьется передачи дела в суд? Или потому, что виновен? А может, из-за того и другого? В конце концов она повернулась к мужчинам:
– Теперь, задним числом, вы не можете не признать, что этот ваш поступок выглядит весьма странно.
– Я только хотел освободить Мерл Грэм от этих забот. Считал это своим долгом, потому что ее дочь убили на моей земле. Мерл обезумела от горя, а ведь вы остались на ее попечении. Если мои действия вызывают сейчас подозрения, тем хуже, черт побери; но если б сегодня пришлось принимать решение, то я поступил бы точно так же.
– Не сомневаюсь, что бабушка была признательна за все, что вы сделали. Очень бескорыстно с вашей стороны. Ангус проницательно взглянул на нее и сказал:
– Но вам, к сожалению, не верится, что поступок был совершенно бескорыстным.
Она посмотрела ему прямо в глаза:
– Да, к сожалению, не верится.
– Я уважаю вашу откровенность.
На минуту в комнате воцарилась тишина, слышалось лишь мирное потрескивание горящих поленьев. Алекс нарушила неловкое молчание:
– Не понимаю, почему бабушка не забрала прах с собой.
– Я и сам об этом думал – я ведь предложил ей взять его.
Мне кажется, потому, что она не могла примириться со смертью дочери. Урна с прахом – это осязаемое доказательство того, с чем она была не в силах смириться.
Зная одержимость бабушки всем тем, что было связано с жизнью Седины, Алекс сочла его объяснение убедительным. Кроме того, если только Мерл не выйдет из коматозного состояния – и тогда Алекс не сможет задать ей свой вопрос, – выбора у нее не было, приходилось принять на веру то, что говорил Ангус.
Он рассеянно потирал сквозь носок большой палец на ноге.
– Мне в голову не пришло захоронить ее пепел в каком-нибудь мавзолее. Я всегда ненавидел всяческие склепы и усыпальницы. Страшненькие, черт побери, заведения. От одной мысли о них мурашки по коже. Ездил я как-то в Новый Орлеан. Все эти бетонные надгробия, возвышающиеся над землей… бр-р-р.
Он затряс головой от отвращения.
– Я не боюсь смерти, но, когда помру, хочу опять стать частицей жизни. Праху место во прахе. Таков естественный ход вещей. Поэтому мне показалось уместным купить участок на кладбище и похоронить прах Селины в земле, на которой она выросла. Вы, Алекс, небось думаете: вот старый чудак, но я тогда так считал и теперь считаю так же. Я никому ничего не рассказывал – неловко было. Такая вот, знаете, вдруг чувствительность, – А почему было не рассеять прах где-нибудь? Он потянул себя за мочку уха, обдумывая вопрос.
– Я думал об этом, но решил: а вдруг в один прекрасный день вы явитесь и захотите посмотреть, где похоронили вашу маму.
Алекс почувствовала, что прежняя напористость покидает ее, плечи опускаются. Потупив голову, она не сводила глаз с носков своих замшевых сапожек, еще мокрых от сырого снега.
– Вы, наверно, сочли меня вампиром каким-то за то, что я хотела вскрыть ее могилу. Рид так и заключил. Ангус только отмахнулся.
– Рид обожает резать правду-матку. Бывает, и ошибается. Она прерывисто вздохнула.
– На сей раз точно ошибся. Поверьте, даже подумать об этом мне было трудно, не то что просить. Просто
