Сокровенные тайны

бабушка, христианская вера была заложена в ней основательно.
– Извините, преподобный отец, – начала она, чувствуя, что молитва невыносимо затянулась, – у меня сегодня был очень тяжелый день. Может быть, мы перейдем к предмету вашего визита?
Он явно был задет тем, что она прервала его моления; однако произнес с таинственным видом:
– Я могу помочь вам в расследовании деятельности «Минтон Энтерпрайзес».
Алекс застыла, ошеломленная. Она меньше всего ожидала, что преподобный Пламмет каким-то образом окажется причастен к ее расследованию. Впрочем, надо действовать очень осторожно, напомнила она себе. Эта история вызывала у нее все больше сомнений. Какие страшные тайны мог знать этот чудной человечек о Седине, Риде Ламберте или о Минтонах? Конечно, священникам поверяют секреты, но она по опыту знала, что профессиональная этика обычно не позволяет им разглашать услышанное. Они неуклонно соблюдают тайну исповеди и могут что-то сообщить только в том случае, если чья-то жизнь оказывается под угрозой.
Маловероятно, чтобы Ангус или его сын раскрыли душу такому робкому, серенькому человечку, как Пламмет. А если исходить из чисто внешних данных, то вряд ли он имеет большое влияние на Всемогущего. А мысль о том, что Рид Ламберт вздумает исповедоваться в грехах, казалась сущей нелепицей.
Голос ее, как у опытного юриста, звучал спокойно и бесстрастно. Грег был бы доволен, услышав, как она невозмутимо спрашивает:
– Неужели? И как вы можете это сделать? Вы знали мою мать?
– К несчастью, не знал. Но я все равно могу ускорить ваше расследование. Мы – мои праведные прихожане и я – верим, что вы на нашей стороне. А с нами бог.
– С-спасибо, – с запинкой выговорила она, надеясь, что ответила правильно.
Очевидно, правильно, поскольку от миссис Пламмет, беззвучно молившейся все это время, долетело тихое «аминь».
– Преподобный отец, – нерешительно начала Алекс, – я не уверена, что вы вполне в курсе дела. Я здесь по распоряжению окружной прокуратуры.
– Господь направляет деяния людские, они лишь исполняют его священную волю.
–..для расследования убийства моей матери, которое произошло в Пурселле двадцать пять лет назад, – Хвала тебе, господи, за то, что сие не праведное дело скоро будет исправлено! – возглашал он, потрясая кулачками. Алекс диву давалась. У нее вырвался нервный смешок.
– Да, гм, я тоже на это надеюсь. Однако не могу взять в толк, какая связь между моим расследованием и делами вашего прихода? У вас есть никому не ведомые данные об убийстве?
– Ах, если бы, мисс Гейтер, – возопил Пламмет. – Ах, если бы! Тогда мы ускорили бы это богоугодное дело и наказали бы не праведных.
– Не праведных?
– Грешников! – пылко воскликнул он. – Тех, кто готов совратить этот город и всех невинных чад господних, проживающих здесь. Они хотят построить сатанинское игрище, заполнить драгоценные вены детей наших наркотиками, их нежные рты – отвратительными напитками, а их животворный ум – похотью.
Алекс искоса взглянула на миссис Пламмет; та сидела, опустив голову, руки ее лежали на коленях, ноги плотно стиснуты от бедер до пят, словно склеенные.
– Вы имеете в виду пурселлские бега? – осторожно спросила Алекс.
Как она и опасалась, в ответ на ее слова забил целый фонтан протестантского благочестия. Пророчества рвались с уст священника, будто вышедший из берегов поток. Алекс выдержала целую проповедь, посвященную тому, что несут с собой ипподром, бега и прочее беспутство, с ними связанное. Но когда Пламмет принялся восхвалять ее как посланца господня, призванного уничтожить сатанинское отродье, она почувствовала необходимость прервать пламенные речи.
– Позвольте, преподобный отец…
После нескольких ее безуспешных попыток он наконец замолчал и посмотрел на Алекс бессмысленным взглядом. Она облизнула пересохшие от волнения губы, обижать его не хотелось, но нужно же было объясниться.
– От меня совершенно не зависит, получат Минтоны лицензию на открытие тотализатора на бегах или нет. Собственно, они уже получили «добро» от комиссии по скачкам. Остались сущие формальности.
– Но Минтоны ведь под следствием по поводу их участия в убийстве.
Тщательно выбирая слова и не упоминая Минтонов впрямую, она сказала:
– Если в результате моего расследования обнаружится достаточное количество улик и мотивов убийства, чтобы предъявить им обвинение, дело, возможно, будет передано на рассмотрение большого суда присяжных. А они уже вынесут свой вердикт. Во всяком случае, до тех пор все так или иначе связанные с этим преступлением лица считаются, в соответствии с конституцией, невиновными.
Она подняла руку, чтобы