Сокровенные тайны

Она вытянула из автомата два шершавых бумажных полотенца.
– Да, знаю.
Алекс бросила использованные полотенца в корзину.
– Вы дочь судьи Уоллеса? – попыталась она разрядить обстановку, но атмосфера накалялась. И следа не осталось от той робкой, неуверенной девицы, с которой здоровался Джуниор. Лицо окаменело, на нем читалась непримиримая враждебность. – Вас зовут Стейси, не так ли?
– Да. Стейси. Но моя фамилия не Уоллес. А Минтон.
– Минтон?
– Именно. Я жена Джуниора. Его первая жена.

– Для вас, я смотрю, это новость? – сухо рассмеялась Стейси, видя, как ошарашена Алекс.
– Да, – глухо отозвалась она. – Мне никто не говорил. Самообладание, никогда не изменявшее Стейси, вдруг покинуло ее. Положив ладонь на тощую грудь, она вскричала:
– Вы хоть понимаете, какой вред вы наносите?
– Кому?
– Мне, – крикнула Стейси, ударяя себя кулачком в грудь. Но тут же уронила руку и поджала губы, словно испугавшись собственной вспышки. Она на миг прикрыла глаза. А когда вновь открыла, они горели ненавистью, но она уже вполне владела собой. – Двадцать пять лет я пытаюсь заставить себя и людей забыть то, в чем в свое время все были убеждены. Джуниор якобы потому женился на мне, что получил отставку у вашей матери.
Для Алекс это было очевидно, но она лишь виновато опустила глаза.
– Я вижу, вы придерживаетесь того же мнения.
– Извините, мисс Стейси. Можно мне называть вас Стейси?
– Разумеется, – чопорно ответила она.
– Я очень сожалею, что мое расследование причиняет вам боль.
– А разве могло быть иначе? Вы же копаетесь в прошлом. И выставляете всему городу напоказ мое грязное белье. Опять все сначала.
– Да я понятия не имела, кто первая жена Джуниора, мне невдомек, что она из Пурселла.
– Будто, знай вы об этом, вы действовали бы иначе.
– Возможно, и нет, – удрученно, но честно ответила Алекс. – Мне, однако, непонятно, какое отношение ваш брак с Джуниором имеет к делу об убийстве. Разве что косвенное, но сие уж от меня не зависит.
– А как же мой отец? – спросила Стейси, меняя тему разговора.
– Что ваш отец?
– Это затеянное вами, никому не нужное расследование приведет к немалым неприятностям для него. И уже привело.
– Каким образом?
– Чего стоит одно то, что вы ставите под сомнение решение суда, которое вынес он.
– Извините. Тут я тоже ничем не могу помочь.
– Не можете или не хотите? – Прижав прямые руки к туловищу, Стейси передернулась от отвращения. – Ненавижу людей, которые ради личной выгоды готовы втоптать в грязь репутацию других.
– Вы считаете, я именно так и поступаю? – обиженно спросила Алекс. – Вы полагаете, я придумала это расследование, чтобы побыстрее сделать карьеру?
– А разве нет?
– Нет. – Алекс решительно покачала головой. – Мою мать убили в той конюшне. Я не верю, что обвиненный в убийстве человек был способен на такое преступление. Я хочу знать, что произошло на самом деле. И я узнаю, что там произошло. И виновный заплатит за то, что сделал меня сиротой, я добьюсь этого.
– Я готова была поверить в ваши добрые намерения, но теперь вижу, что вы жаждете лишь мести, и больше ничего.
– Я жажду справедливости.
– И неважно, во что она обойдется людям, так?
– Я ведь уже принесла извинения за доставляемые вам неприятности.
Стейси насмешливо фыркнула.
– Вы хотите публично распять моего отца. Не отрицайте, – обрезала она, когда Алекс попыталась было возразить. – Сколько бы вы это ни отрицали, ясно же: вы выставляете его на посмешище. Самое меньшее, вы обвиняете его в тяжкой судебной ошибке.
Опровергать это было бы криводушием.
– Да, я считаю, что в случае с Бадди Хиксом он вел дело плохо.
– У папы позади сорок лет безупречной службы; это ли не подтверждение его мудрости и неподкупной честности?
– Если мое расследование, как вы выразились, никому не нужно, оно не заденет его репутации, не так ли, миссис Минтон? Благородного судью с незапятнанной репутацией не под силу свалить какому-то жалкому следователю, вооруженному лишь злобой и жаждой мести. Чтобы подкрепить мои обвинения, потребуются улики.
– У вас их нет.
– В конце концов, полагаю, появятся. Если же в результате пострадает доброе имя вашего отца… – Алекс глубоко вздохнула и устало приложила руку ко лбу. Лицо ее было серьезно, голос звучал искренне. – Стейси, я вовсе не стремлюсь погубить карьеру вашего отца или опорочить его многолетнюю службу. Я не хочу никого обижать, не хочу причинять неприятности или горе ни в чем не повинному человеку, случайно оказавшемуся где-то рядом. Я только хочу, чтобы восторжествовала