В маленький техасский городок приезжает красивая молодая женщина Алекс — помощник прокурора, чтобы расследовать причины гибели своей матери. Под подозрение попадают друзья матери — теперь уважаемые граждане. Один из них, шериф Рид, безумно любивший когда-то ее мать, но не простивший измены, становится для нее самым дорогим человеком… Страсть, захватившая их врасплох, круто изменила их судьбы, расставив все по своим местам. Раздираемая любовью и подозрениями, Алекс приоткрывает покров над тайнами прошлого, о которых, как оказалось, не подозревали и сами участники драмы.
Авторы: Сандра Браун
из отдушин на крыше конюшни и закоротил там проводку. Вот вам и причина пожара.
– Вы считаете, намеренного поджога не было? Инспектор насупился.
– Нет, что-то непохоже. Если б я затеял поджог, я бы бросил «коктейль Молотова» или пустил горящую стрелу. – Насупленность сменилась глуповатой ухмылкой. – Чего ж камнями-то бросаться?
Рид подкинул тяжелый булыжник на ладони.
– Спасибо.
Пожарник неторопливо зашагал прочь, а Рид сказал Алекс:
– Не вышло взять Пламмета за поджог.
День был не по-зимнему теплым, от Рида пахло потом и солью, по-своему даже приятно, Алекс нравился этот запах. Грудь его, особенно в верхней части, густо поросла волосами; к животу эта растительность сужалась до темной полоски, сбегавшей под ремень брюк. Подойдя поближе, она заметила, что волосы от пота повлажнели и закурчавились. Их завитки лежали на мышцах, торчали вокруг сосков, напрягшихся под холодным ветром.
Она скользила по нему внимательным взглядом, и у нее теплело в груди. Из-под растрепанных волос Рида выбежала капелька пота и скатилась на бровь. Алекс не удержалась от соблазна поймать ее кончиком пальца. Суточная щетина очень шла к его чумазому потному лицу.
Алекс с трудом заставила себя думать о деле.
– Вы арестовали Пламмета?
– Пытались, – ответил Рид. – Но он исчез.
– А его семья?
– Они все дома, сидят с чертовски виноватыми физиономиями, но делают вид, будто понятия не имеют, куда он подевался. Впрочем, это меня не сильно волнует. Далеко ему не уйти. Мы проверим всех его прихожан – по списку. Кто-то же его прячет. Ничего, рано или поздно найдется.
– Мне хотелось бы присутствовать, когда вы будете его допрашивать.
Он швырнул камень на землю.
– А вы-то что здесь делаете?
– Я приехала к Саре-Джо на чай. – Перехватив его удивленный взгляд, она сказала:
– Это была ее идея, не моя.
– Что ж, желаю повеселиться, – язвительно откликнулся он. И, повернувшись к ней спиной, неторопливо зашагал к сараю.
На крыльце дома, широко расставив ноги, стоял Ангус и наблюдал за бурной деятельностью вокруг. Подходя к нему, Алекс старалась не показать охватившего ее опасливого беспокойства. Она не знала, как ее теперь примут.
– А вы точны, – сказал он.
Значит, ему было известно, что ее ждут.
– Здравствуйте, Ангус.
– Пунктуальность – большое достоинство. Так же как и мужество. А этого у вас, барышня, не отнять. – Он одобрительно кивнул. – Вам потребовалось немалое мужество, чтобы снова здесь появиться. – Его прищуренные глаза смотрели на нее оценивающе. – В этом отношении вы очень похожи на свою мамочку. Она тоже была не робкого десятка.
– Правда?
Он хмыкнул.
– Я сколько раз видел, как она стояла на своем, не уступая этим двум оглоедам – Риду и Джуниору.
С улыбкой глядя вдаль, он предался приятным воспоминаниям.
– Останься она жива – вот была бы женщина! – Он снова взглянул на Алекс. – Вроде вас, наверное. Если б у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она походила на вас.
Смущенная таким неожиданным заявлением, она сказала:
– Прощу прощения, Ангус, что каким-то, пусть самым отдаленным образом, я причастив к этому. – Она обвела рукой кучи стекла и мусора и прочие следы разбоя. – Надеюсь, Рид выяснит, кто все это сотворил. Надеюсь, им предъявят иск, и они получат по заслугам.
– Да уж, я тоже очень надеюсь. Я бы многое мог простить. – Он поглядел на битое стекло, усыпавшее крыльцо. – Но потерять ни за понюшку табаку прекрасного конягу – вот что жутко обидно. Чертовски жаль, что Рид его лишился. Он ведь долго откладывал деньги и был страшно горд, что купил его на свои кровные.
– Он крайне расстроился, – сказала Алекс, глядя, как Рид подходит к своему джипу и что-то говорит в передатчик.
– Скорее, разъярился. Когда речь заходит о чем-то принадлежащем ему, он становится ревнив, как медведица. Ничего удивительного, если вспомнить, как он рос. Да у него горшка своего не было, чтобы пописать, что уж о пригляде говорить. Жил одними обносками и подачками. А если человеку пришлось подбирать на помойке крохи, чтобы не помереть с голоду, то потом от такой привычки тяжело отделаться. А если он вредничает или злобствует, так это оттого, что от этих крох нередко зависела его жизнь.
Тут в дверь влетел, сияя своей знаменитой улыбкой, Джуниор. Вопреки обстоятельствам, настроен он был очень весело. В отличие от замызганных Рида и Ангуса на нем не было ни пятнышка. Если он даже разок и вспотел, заподозрить это, глядя на него, было невозможно.
Тепло поздоровавшись с Алекс, он сказал:
– Вы не поверите, какой у меня только что был телефонный разговор. Позвонила одна дама, у нас ее жеребая кобыла; хотела узнать,
