Сокровища флибустьеров

промолчал, опасаясь шевельнуться. Гора остриженных волос вокруг табурета быстро росла. Полковнику даже показалось, что сама голова Денщика чуток уменьшилась в размерах. Медленно, но уверенно Славан приобретал вполне пристойную для человека внешность. Безволосое лицо его было бледным, потому что солнечные лучи никогда не касался его кожи. Йети был похож на дерево, которое сбросило листву.
— Ну, и как я выгляжу? — осторожно спросил Снежок, когда юнга на секунду прервал свое занятие.
— Неплохо! Ты теперь напоминаешь побритую человекообразную обезьяну, — давясь от смеха, изрек Строганов.
Славан высвободил из-под небрежно наброшенной на его голый торс простыни огромный кулачище и, окончательно забыв про субординацию, пообещал дать полковнику в глаз, как только процедура закончится.
— Не ерепенься, — хохотнул Серж, — а то немного лишку дернешься, и юнга тебе нечаянно ухо отрежет…
Денщик сердито засопел, но сдержался. Теперь йети можно было выдать за горца или, как принято говорить среди чиновников и милиционеров, за «лицо кавказской национальности». А что, похож! Типичный дикий абрек, недавно спустившийся с гор!
Юнга побрил Снежку только открытые части тела: лицо, шею и руки по локоть, а все остальное — туловище и конечности — только коротко подстриг. Затем, когда демонстрация парикмахерского искусства закончилась, гости отправились париться. Вначале баню заняли Гийом и Славан. Мыться с йети было противно: от него исходил жуткий нечеловеческий запах, типа помета горного козла, словно йети наполовину состоял из мумие. Но юнга стойчески выдержал это испытание. После бани Денщик источал ароматы березового веника и настоя шалфея. Потом настала очередь Строганова и Стеши. Обрадованный возможностью уединиться с женой, полковник после долгого воздержания, наконец-то дорвался до молодого тела и оставался в бане пока не погасли последние угли. Как говорится, заодно и помылись. Серегу после бурного секса и жаркой бани так разморило, что он, опустошив трехлитровый жбан кваса, почти час возлежал в предбаннике не в силах даже пошевелиться.
Полинезийка же долго не могла угомониться. Она снова и снова заходила в парную, грелась, затем пулей вылетала во двор и бежала голышом к реке, чтобы ополаснуться. Без тени смущения, девица возвращалась назад. И все начиналось по новой: похлестывание упругого, шоколадного тела широким березовым веничком…
…Эх, в гостях хорошо, но пора и честь знать. Время не ждет, а уж курьер, присланный Сан Санычем-сан, тем более ждать никого не будет…
Тронулись в путь, как полагается, с первыми лучами солнца. Юнга не выспался и на ходу клевал носом. Руководитель экспедиции нервничал. А вот его молодые «доисторические» спутники слабо представляли себе грозящую им опасность. Милиционеры, бандиты и просто лихие люди могли в любую минуту напасть на их маленький отряд.
Бабка Пелагея вызвалась некоторое время сопровождать их, чтобы наши герои смогли благополучно миновать дозоры и засады. Сергей задумался над причиной такой доброты. Он пристально посмотрел в ее старческие мутные глаза (нет ли тут подвоха и не сдаст ли она их первому встречному пограничнику или милиционеру), но от помощи не отказался. Еще до рассвета бабуся напекла уйму пирожков и лепешек, гостям в дорогу.
Пока отряд собирался, старушка шустро натянула на ноги сапожки, накинула на себя дождевик, повесила на худенькое плечико берданку. Вскоре она бодро заковыляла во главе отряда, увлекая его за собой в самую чащу тайги. Пелагея только бросила через плечо:
— Заодно проверю капканы и силки. Глядишь, дичью и себя, и вас в дорогу обеспечу.
Строганов молча кивнул и сосредоточенно уставился на коммуникатор. Проводник проводником, но передовая современная техника тоже неплохой помощник.
«Вроде бы направление выбрано правильное», — решил он через пять минут.
Шли долго, почти целый день. Сначала поднялись на хребет, затем спустились в лощину, вновь штурмом взяли высоченную сопку. На вершине перед их глазами открылся великолепный вид. Внизу под обрывом, между высокими хребтами, сверкая на солнце, бежала и пенилась, преодолевая пороги, быстрая речка.
— Красота-то какая! — невольно вырвалось восклицание у романтически настроенного Сержа. Его спутники не откликнулись, а рухнули без сил в траву. Даже неприхотливая и опытная бабуся-таежница совсем умаялась.
— Приустала я с вами! Силушек моих женских больше никаких нет! Дале не пойду, шагайте одне. Вот вам речка в поводыри. Это Акколь. Она пересекает все плоскогорье и доведет вас до самого Аргута, там поселок Беляши, но вы его лучше обойдите стороной, от греха подальше. Затем — слияние