Дух захватывает от невероятных приключений Ника Ламберта, главного героя тетралогии Алекса Орлова, давно полюбившегося читателям своими остросюжетными боевиками. Сделав фантастическую карьеру и пройдя путь от желторотого пилота до генерала, Ламберт всегда стоит на страже интересов человечества. Со свойственными ему отвагой и изобретательностью он бросает вызов сначала грязным воротилам бизнеса, заключившим закулисную сделку с инопланетянами, а затем и самой могущественной расе серокожих урайцев, претендующей на галактическое господство.
Авторы: Орлов Алекс
конвой возобновлял свое движение уже через десять минут.
Джон с ужасом ожидал того момента, когда они выйдут за пределы Равновесного Мира и вся ответственность целиком и полностью ляжет на его плечи.
Пока же, за неимением другой работы, он приводил в порядок собранные в спешке танки.
Приданные ему трое механиков работали с утра до вечера, однако Джон находил все новые, не замеченные прежде огрехи и все повторялось заново: катки, шплинты, пальцы и пневмомолотки.
Старший механик Боун со слезой умиления вспоминал прежних сопровождающих, которые хотя и били механикам морды, не признавая оправданий, зато уж пили по ночам, предоставляя подчиненным известную свободу.
– Ты знаешь, Бо, – обратился к бригадиру второй механик Шланг, когда они вместе с третьим механиком – Фогелем лежали, обессиленные, под брюхом урайского «чифтера».
– Ну? – отозвался Боун, тупо уставившись в длинный ряд заклепок. В ряду их было двести четырнадцать штук, и все они оказались ошибочно установленными, то есть имели примарскую маркировку. А танк «чифтер» предназначался для морской пехоты урайцев.
– Я чего думаю, – продолжал Шланг, вертя в руках деталь от сносившегося пневмомслота. – Саблин-то наш начинает осмотр всегда с одного и того же места – забирается по лесенке на контрольный мостик…
– Ну и что? – без энтузиазма откликнулся Боун, пытаясь в уме помножить количество неправильных клепок на одном танке на общее количество машин, которые забраковал Саблин.
– А дальше он перебирается с мостика на «чифтер», стоящий аж на четвертом ярусе.
– Ну и что?
– А то, что прыгает он всякий раз на крыло, а оно покатое. Если маслицем смазать, ему лететь метров семь…
– А? – Боун резко приподнялся и грохнулся головой о днище танка. – Что ты сказал, Шланг?
– Я сказал, семь метров ему лететь. Не каждый это выдержит.
– Не каждый, – согласился Боун, почесывая на голове очередную шишку. – А если сверху еще молот уронить или пару гусеничных траков…
– Можно не пару, а всю гусеницу, – мечтательно добавил Шланг. – Один палец вынуть – и фьюи-ить, стечет ему на голову, как водичка…
– С другой стороны, – Боун вздохнул, видимо вспомнив, что он бригадир, – если не останется сопровождающего, груз может накрыться.
– А если сопровождающий останется, то можем накрыться мы.
– Тоже верно, – согласился Боун. Молчавший до того третий механик Фогель с трудом перевернулся на живот и сказал:
– Травить его нужно. Самое правильное – травить.
–Чем травить-то? – усмехнулся Шланг. – Жидкость из гидравлической системы он пить не будет – не тот человек. Да и много ее выпить нужно, этой жидкости. Покойный Пшеслав полтора ведра высосал, пока его не перекосило.
– На камбузе должны быть таблетки от тараканов, – продолжал Фогель. – От пяти штук любой загнется. Это научно доказанный факт.
– И все же лучше начать с плана Шланга, – подвел итог Боун. – Если не сработает, будем думать дальше.
– А я бы лучше отравил, – свистящим шепотом произнес Фогель, глаза его лихорадочно блестели.
Сегодня утром ему на ногу упал молот, что объясняло особую позицию Фогеля.
Утро очередного дня, по внутреннему расписанию судов конвоя, наступило для Джона Саблина в половине седьмого. Будильник трижды повторил записанные самим Джоном фразы, которые напоминали ему со сна, где он находится и в каком качестве. Это изобретение позволяло сопровождающему груз значительно экономить время, так как в противном случае пришлось бы долго разглядывать незнакомые стены и вспоминать, как он здесь оказался.
С записью же все было просто: «Джонни, проснись. Проснись и вспомни – ты важное лицо. У тебя есть пистолет, деньги в черном чемоданчике, и не забудь отослать письмо маме».
Быстро приняв душ из настоящей водородсодержащей жидкости, Саблин высушил голову портативным гелиодифрактором и с удовольствием надел свежую сорочку и отглаженный костюм.
Прикрепленный к нему матрос-хозяйственник поддерживал гардероб сопровождающего груз в идеальном состоянии.
К слову сказать, сорочка, пиджак и галстук казались на судне не совсем уместными, однако Саблин был важной персоной, поэтому никому и в голову не приходило сделать ему замечание. Сам Джон даже не подозревал, что одевается как-то не так. Ему казалось, что люди на судне просто замечательные, а механики так вообще обожают его.
Он так и писал в посланиях своей маме: «…механики относятся ко мне как к лучшему другу. Все время улыбаются и с удовольствием работают по шестнадцать часов. Раньше я боялся себе признаться
