Илья Красиков не хотел приключений и перемен в жизни. Его вполне устраивало то, что у него было на данный момент, – учеба в неплохом вузе, друзья, девушка, перспектива найти хорошую работу. Но судьба не спрашивает нас о наших планах — она лишь дает предначертанному свершиться… Илье было суждено вскоре разом потерять все, что он имел, и пройти через тюрьму, предательство, суд, испытания. И в итоге — получить такую жизнь, о которой он даже не мечтал, — полеты в космос, столкновение с неизведанным, приключения, новых друзей и новых врагов.
Авторы: Кисличкин Михаил
всем им было от двадцати до тридцати лет, держались они по большей части не очень уверенно. Времени, чтобы болтать с соседями, особенно не было, но Илья узнал, что прибыли они в эту странную воинскую часть недавно, и никаких объяснений не получили. В основном это были студенты, но не только. Кучерявый парень, в мятом деловом костюме, приехавший в тот же день что и Илья, представился Владимиром. Он был начинающим юристом в муниципальном отделе строительства. По его словам, он был уволен «ну ни за что», и к нему сразу прицепился комитет. Дальше – как у всех. Потеря работы или места учебы, наезд комитета, потом беседа на предмет «все вернется, будет даже лучше, чем было, но надо отслужить» и согласие подписать контракт с Вооруженными силами. Некоторые проходили какие-то проверки на полиграфе, вроде той, что прошел Илья, но не обязательно. Насколько Илья мог судить, почти все парни обладали типичной русской внешностью. Сильно выделялся только Ким, бывший младший научный сотрудник института стали и сплавов, севший за стол рядом с Ильей. Не дожидаясь вопросов, он представился «русским корейцем», чьи прадедушка и прабабушка приехали из Кореи в Россию еще во время первой русско-японской войны и долго жили в корейской общине на дальнем востоке, пока его отец не перебрался в Москву, женившись на русской. Парень был не по азиатски высок, но с явно выраженными восточными чертами лица и разрезом глаз.
Присмотревшись, Илья отметил для себя и некоторую однообразность всех парней по их физическим данным. Не было ни слишком высоких мужчин, ни слишком низких, ни очень худых, ни явно толстых, складывалось общее впечатление, что группу набирали по жестким критериям внешности. «Как инкубаторские», – подумал Илья.
Предположения об их общей судьбе народ за завтраком строил самые разные, но все больше негативные. Не смотря на вроде бы хорошие условия начала службы, общее мнение новоиспеченных солдат по вечной российской привычке подозревало подлянку. Держались все вместе, дружелюбно, как люди, объединенные общей опасностью, впрочем, приглядевшись, можно было заметить, что начало формироваться несколько кружков.
После завтрака было общее построение, всю группу вывели на плац и разбили на десятки, приставив к каждому офицера. Те были разных званий, от лейтенанта до майора, в одинаковом летнем пехотном камуфляже. Началась, как ее обозвал про себя Илья, «мудятина». Офицеры ее называли «строевая подготовка». Сразу же, на простейших командах «напра-во!» и «нале-во!» начались ошибки, весь десяток никак не хотел выполнять команды слитно. Командиры вяло матерились на «гражданских баранов» и «питонов вислоухих», и как роботы снова и снова командовали развороты и перестроения. Смотрелось все это нелепо, комизм картины усугублялся отсутствием у обучаемых униформы (все были одеты, кто во что горазд, от деловых и джинсовых костюмов до шорт и футболок).
Когда объявили обед, радости новобранцев не было предела. Однако после обеда (щи, две котлеты с пюре, компот с кексом), начались занятия по изучению устава ВС РФ. По-своему это оказалось еще хуже строевой подготовки. Всем раздали толстые тетради, ручки, и посадили в класс в одном из зданий рядом с их общежитием. Поднявшийся на кафедру молодой майор, нудным голосом стал диктовать пункты устава, приказав конспектировать за ним. После обеда больше всего хотелось закрыть глаза и вздремнуть чуток, под убаюкивающий голос лектора, но после предупреждения о том, что троих первых «кто решит нах, что ему можно спать нах, отправят после отбоя подметать плац нах, до утра нах», Илья не решился этого делать.
Потом опять часок на плацу и, ближе к вечеру, кросс по беговой дорожке рядом с общежитием. За ним ужин (макароны по-флотски) и два часа свободного времени до отбоя.
Компьютер в номере, который занимал Илья, с Сашей и Борисом, мог транслировать телепрограммы, выходить в какую-то локальную сеть (доступ к которой был сейчас заблокирован), имел набор офисных программ. С интернетом связи, похоже, не было предусмотрено. Мобильные телефоны на территории части не работали. Саша ушел в гости «поговорить» в другой номер, а Илья с Борисом легли сразу спать. Вернулся Александр за полночь, на вопрос «что говорят?» махнул рукой – дескать, пустое, ничего, и лег спать.
Второй день в этой странной военной части повторил первый. Завтрак, обед, ужин. Хозяйственными работами и кухней занимались какие-то гражданские люди, в том числе женщины, но кто они – точно сказать было нельзя. Они старались не вступать в контакты с новобранцами и реже попадаться им на глаза, словно жили в каком-то отдельном мире. Илья видел на территории части каких-то мужчин в камуфляже с погонами младшего комсостава и без погон,
