Солдат поневоле

довел ее до кипения, бросил обеззараживающую таблетку, потом добавил в кипяток нарезанные отборные белые грибы из Аниной корзинки, а затем, когда они успели провариться, к ним прибавились «макароны по-флотски» и соль из индивидуального пайка. Хлебали похлебку долго, передавая по очереди друг другу небольшую пластиковую ложечку, входившую в упаковку пайка. Вкусно было – необыкновенно! У Ани поднялось настроение, голос стал звонким, и Илья пару раз ловил на себе, краем глаза, ее оценивающий взгляд. Похоже, всю историю она стала воспринимать как приключение, даже про Таю уже говорила без раздражения, с некоторым беспокойством – как она там, волнуется за нее поди.
Костер сменил яркое пламя на легкий красный отсвет от нагоревших углей и они, наговорившись вволю, стали устраиваться спать. Всяких глупостей с часовыми и ночным бодрствованием Илья решил не устраивать. Нет смысла, не авантюрный роман, где за каждым кустом враги. Просто свернулись калачиком по разные стороны мерно горевшего костра, нагребая под себя и сверху побольше лапника и постарались уснуть. Илья провалился в сон почти мгновенно.
Но ненадолго. Илья проснулся от того, что было холодно. Причем очень холодно, может около нуля градусов. Посмотрел на часы – без десяти два. До рассвета еще долго. Ноги заледенели совершенно невыносимо, костер почти не горел. Он встал, сделал несколько приседаний и кинул сухого лапника в слабо тлеющие угли. Когда пламя взметнулось невысоко над костром, он глянул в сторону своей спутницы и увидел, что она не спит, а лежит на еловых ветках в позе эмбриона, слегка постукивая зубами и зябко кутаясь в военную куртку Ильи.
– Иди ко мне, – просто сказал Илья.
Она встала, и не говоря ни слова, подошла и легла рядом, обняв за шею и прижавшись всем телом. Ее губы были сладкими, пахнущие костром волосы мягкими, а бедра, когда синие джинсы и камуфляжные штаны Ильи были их общими усилиями отброшены в сторону – теплыми…Это было хорошо. Это было лучше чем с Иркой. Это было лучше, чем могло быть с кем-нибудь когда-нибудь еще. Это было настоящее. Холода не стало, как по волшебству, и Илье хотелось бы чтобы эта ночь продолжалось вечно…
А потом они лежали вместе, обнявшись, и смотрели на звезды. Небо было черным-черным, усыпанным россыпью лучистых точек.
– Красиво, – прошептала тихонько Аня.
– Угу, – говорить Илье не хотелось, ему казалось, что даже негромкий голос может разрушить волшебство момента.
– Знаешь, я может глупость говорю, но мне всегда хотелось, чтобы там, наверху, у этих звезд тоже кто-то жил. Честно-Честно. Представляешь, лежим тут мы и смотрим вверх на них, а они где-то там, и тоже смотрят вверх на нас. И мы как бы все вместе, хотя и не видим друг друга, и не знаем, а вроде бы взглядами соприкоснулись. И нет одиночества…
– У нас его и так нет, – Илья сильнее обнял Аню и нашел губами ее губы.
– Нет, правда, – она легонько отстранилась от Ильи и посмотрела ему прямо в глаза, – вот что ты сейчас думаешь?
– По поводу звездных жителей? Ань, я, наверное, не романтичный человек. Я этих инопланетян никогда не увижу, и дел у меня с ними никаких не будет. Я про другое думаю. Я тебя, кажется, люблю очень, вот ведь какая штука, Аня…
– Не говори про любовь. Не надо. Не надо сейчас говорить об этом, может быть потом, если оно, это потом, будет… Сейчас просто люби.– Аня снова крепко сжала его в объятиях, и им стало не до слов…
Рассветало долго. Сначала чернильная тьма начала потихоньку сереть на востоке, потом в небе отчетливо проявился синий оттенок, а обступивший костер темный мир стал быстро расширяться в видимых границах и обретать черты. Пора было идти.
Завтракать было нечем, но вот чайный брикет и плитка шоколада от съеденного вчера пайка у Ильи оставались. Так что чай с утра им попить удалось. Илья решил сначала дойти до «Толстовки» и довести Аню до дома, а уже потом связываться с командованием и, если не получиться, идти на вчерашний пункт сбора. Пара – тройка часов опоздания, по его мнению роли уже не играли. Однако начальство нашло Илью быстрее. Не успели они отойти от места ночлега и трех километров, как рация у Ильи заработала, и капитан Липатов, едва услышав голос Ильи высказал ему все, что о нем думает. Потом, правда, выслушав сбивчивые оправдания (Аня с любопытством прислушивалась к этому диалогу), Липатов немного смягчился, и, узнав точное местоположение курсанта, приказал ему двигаться к той самой деревне «Толстовка», где пообещал «горячую встречу».
Расстались на опушке, метрах в ста от околицы деревни. Илье не хотелось, чтобы кто-либо видел их вместе с Аней в деревне, а потом задавал всякие дурацкие вопросы, тем более если это будут «отцы– командиры». Твердо пообещав увидеться в следующие