Илья Красиков не хотел приключений и перемен в жизни. Его вполне устраивало то, что у него было на данный момент, – учеба в неплохом вузе, друзья, девушка, перспектива найти хорошую работу. Но судьба не спрашивает нас о наших планах — она лишь дает предначертанному свершиться… Илье было суждено вскоре разом потерять все, что он имел, и пройти через тюрьму, предательство, суд, испытания. И в итоге — получить такую жизнь, о которой он даже не мечтал, — полеты в космос, столкновение с неизведанным, приключения, новых друзей и новых врагов.
Авторы: Кисличкин Михаил
четвертое, может самое важное, – я вербую контрактников в конкретные, не самые худшие части. Знаний тебе прибавят, мужиком сделают. В общем, сплошные плюсы. Ну и скажи после этого, что я для тебя не добрый фей?
– Добрый фей вернул бы меня обратно,– улыбнулся Илья.– К той жизни, которой я жил еще вчера. Да и не верю я в добрых фей в армейских погонах. У них другая униформа.
– В жизни всякое бывает, – задумчиво сказал офицер. Ну да речь не об этом. Некогда мне с тобой растекаться тут мысью по древу. Или ты сегодня подписываешь контракт и послезавтра едешь со мной в часть, или завтра же едешь в Новодимровск. Там у тебя будет масса времени пожалеть о своем решении, но сделать будет уже ничего нельзя. Дело окончательно примет официальных ход и все, приплыли.
– Хорошо, сказал Илья. Извините, как Ваше имя и отчество?
– Валентин Степанович.
– Что? Прямо как у моего декана! – вырвалось у Ильи
-То есть? – спросил подполковник.
– Да моего бывшего декана Валентином Степановичем звали.
– Бывает. Странное конечно совпадение – покачал головой подполковник. Ну, значит, мы с твоим бывшим деканом тезки.
– Валентин Степанович, есть у меня к Вам один вопрос. Вам не кажется, что все это сделано специально? Ну, этот суд, то, что меня за день из университета отчислили, ваше появление сразу после суда. Все идет к тому, чтобы я подписал контракт?
– Не знаю, я, честно говоря, особо не в курсе твоих проблем – пожал плечами Валентин Степанович. – Мне сказали, что есть кандидатура для меня, вот я к тебе и зашел, полиставши немного твое личное дело. Но вообще то…Парень, ты очень значительная фигура? Или у тебя есть заклятые враги? – недоуменно сказал подполковник. Зачем кому-то такие сложности? Мне нужны контрактники, желательно, не дубье и инвалиды. Ты подходишь, как уже говорилось. Если ты думаешь, что кто-то специально подстраивал нашу встречу и отвечает за все твои несчастья, то можешь ехать по назначению суда и думать дальше. Вольному воля. Меня сейчас интересует твое решение. Хотя, судя по всему, я зря трачу время.
– Нет, – резко выдохнул Илья, – не зря. Я согласен.
– Тебя же не прельщает военная карьера?
– Нет, не прельщает. Но терять шесть лет и годы в универе я не хочу.
-Ну что же, думаю, ты принял правильное решение, сказал новоявленный Валентин Степанович, раскрывая свой дипломат. Заполним бумаги.
В семь часов вечера этого длинного, утомительного дня, Илья был, наконец, свободен.
Сумку ему вернули, в целости и сохранности, но студенческий билет из нее пропал. Зато появилась карточка сбербанка России на его имя, на которой, по уверениям подполковника, было двести тысяч рублей, и подписанный экземпляр четырехлетнего контракта с вооруженными силами Российской Федерации. В дополнение к контракту была повестка в тушинский военкомат на послезавтра, в десять ноль ноль, кабинет триста пять, в которой отдельным примечанием было записано, что неявка по неуважительным причинам карается по статье УК до пятнадцати лет лишения свободы.
Илья немного постоял у выхода из комитета, бездумно ловя лицом последние лучи ласкового майского солнышка. Мысли путались, произошедшее казалось странным сном, от которого хотелось скорее проснуться. Потом он медленно побрел к метро. По пути зашел в магазин и купил бутылку водки. Пельмени и хлеб в общаге должны были быть, если соседи еще не сожрали.
Второе десятилетие двадцать первого века выдалось веселым по всему миру. Системный кризис медленно затягивал удавку на горле ведущих мировых экономик. Боролись с ним и каждая страна в отдельности и все страны вместе. Улучшения не наступало. Выпускались все новые и новые денежные эмиссии в долларах, а потом и в евро, правительства всеми силами стимулировали спрос. В Европе раздавали потребительские талоны на бытовую технику и даже на автомобили, по которым товары можно было приобрести с сумасшедшей скидкой, в Америке проводились беспрецедентные рекламные кампании, для активных шопоголиков вводили налоговые льготы. Но не помогало. В людях срабатывал какой-то древний инстинкт, предчувствие мрачных времен заставляло ограничивать траты и делать запасы. Подорожало золото, некоторые виды продуктов и бытовой техники, но в целом, спрос в странах «золотого миллиарда» медленно, но верно падал. В свою очередь падало производство, вызывая новую, с каждым разом все более масштабную волну сокращений и безработицы. Виток кризиса начинался опять.
Кредиты становились недоступной роскошью, доля социальных расходов, в бюджетах затронутых кризисом государств, становилась
