«Солдат удачи».Тетралогия

небольшой квадратик. Приблизился к нему. Крышка, что ли? Недолго думая, ткнул пальцем, и ахнул — огоньки погасли, а поверхность между ними раскололась на четыре части, разбегаясь в разные стороны, и полковник почувствовал, как его тут же поволокло внутрь. Машинально врубил полную тягу, но бесполезно. Его затаскивало, чего бы он не предпринимал. С ужасом увидел, как над головой створки вновь начали смыкаться, бессильно опал перерубленный ими страховочный тросик. Ещё миг, и по глазам больно резанул свет. Затем — ударился ногами. Лёг на пол, судя по всему. Вот же… Ещё мгновение, и снова то же ощущение падения. И сильное шипение в наружных мембранах. Атмосфера?! Свет стал убавляться, становиться не таким резким, как до этого. Поднёс рукав скафандра, где располагались индикаторы кислорода, к стеклу — зелёный. Значит, можно дышать? Внезапно наступила непроглядная темнота, Михаил на мгновение испугался, потом сообразил, что произошло, и снял затемнение забрала шлема. Довольно большое квадратное помещение. А где выход? Стал поворачиваться и вдруг замер на месте — он не верил своим глазам: на русском языке, правда, немного непривычными буквами светилась надпись на небольшом табло над люком: «Шлюзование завершено. Вход разрешён». На русском?! На его родном?! Но… как? Почему?! Что это значит?! Внезапно буквы исчезли и возле выхода вспыхнул небольшой квадратик. Открывание двери. Ясно… Помедлив ещё немного, стащил перчатку, прикоснулся ладонью к зелёному квадрату. На мгновение стало щекотно, затем сканер довольно пискнул, и дверь распалась опять же на четыре части, ушедшие в стены…
В огромном коридоре было темно, только горело дежурное освещение, и воздух был немного затхлым, но корабль уже понял, что на борту кто-то есть. Ощутимо повеяло свежим ветерком. Длинные полосы на потолке и стенах начали медленно разгораться. Иванов замер от удивления — архитектура была чисто человеческой, но вместе с тем и немного иной. Остановился у стены, где заметил впаянную в пластик схему. Ага… Опять все надписи на русском языке, но дублируются незнакомым ему шрифтом. Главная рубка! Лифт? Рискнуть? Ориентируясь по схеме, открыл дверь — небольшая кабинка. Вспыхнул свет, нежный женский голос произнёс:
— Назовите конечный пункт доставки?
— Рубка управления.
— Вас поняла.
Двери закрылись, лёгкое покачивание, вновь створки расходятся на четыре стороны. Он сделал шаг наружу и ахнул — огромное помещение, усеянное десятками рабочих мест. Это было понятно. И рубка тоже оживала. Но больше всего Михаила поразило не это, а нечто невероятное — над колоссальных размеров панорамным иллюминатором золотом горела надпись: «Неустрашимый». А чуть ниже, но более мелким шрифтом: «Терранское княжество. Девятый год от образования». И герб — Алый дракон, ставший на дыбы… Боже мой… Михаил без сил опустился на покрытие. Это невозможно! Просто не может быть! Неужели он сошёл с ума?! Но все чувства, все ощущения работают! Это не сон, а явь! Его внимание привлекло большое кресло на возвышении. Почему-то потянуло туда. Устало сел, положил руки на подлокотники и вздрогнул от того же женского нежного голоса:
— Командир, корабельный мозг готов приступить к полной расконсервации. Назовите своё имя, звание и личный номер.
Машинально Михаил ответил:
— Михаил Иванов, полковник ВКС Терры, номер два-два-пять семьдесят четыре пятьдесят один.
— Принято. Жду дальнейших указаний.
— А ты кто?
— Корабельный мозг Сайе шестьсот сорок пять. Личность идентификации женская.
— Личность?
— Да. Прошу прощения, полковник, но разве вы не знаете, что все корабельные мозги имеют наложенную личность?
— Прошу прощения, Сайе шестьсот сорок пять.
— Можно без номера. Просто — Сайе.
— Хорошо, Сайе. Где мы сейчас находимся и откуда ты взялась?
— Координаты пространства неопределимы. Рисунок созвездий не поддаётся идентификации. Я находилась на консервации в районе базы «Арзамас-шестнадцать». Но во время проведения некоторых экспериментов по преодолению пространства получила гравитационный удар и оказалась затянута в чёрную дыру. Потом последовало полное отключение, после перезагрузки и восстановления всех программ и подпрограмм приняла решение лечь в дрейф в туманности и ждать дальнейших указаний.
— Понятно. Связь с княжеством есть?
— Нет уже в течение четырнадцати лет с момента выхода из чёрной дыры.
— Сурово…
Мозг вдруг совершенно по-человечески хихикнул. Иванов готов был поклясться, что слышал самый настоящий смешок:
— Мой первый командир тоже имел пристрастие к этому словечку.
— Тогда доложи мне о состоянии корабля