Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.
Авторы: Конан Дойл Артур Игнатиус, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Смит Кордвейнер, Дик Филип Киндред, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Бенфорд Грегори, Холдеман II Джек Кэрролл, Уильямс Уолтер Йон, Дрейк Дэвид Аллен, Кэролайн Джайнис Черри, Маккефри Энн и Тодд
нуждающиеся в рассмотрении?
— Только одна, которую я уже обозначил. Нас больше трехсот миллионов. И это несправедливо — чтобы нами правили другие, не важно кто, немцы или британцы.
Модель пожал плечами.
— Что толку рассуждать о справедливости. Уверяю вас, у немцев хватит силы удержать завоеванное.
— Где нет справедливости, там не может быть и силы, — ответил Ганди. — Мы не позволим вам держать нас в рабстве.
— Вы угрожаете мне? — проворчал Модель.
Честно говоря, смелость индийца удивила его. Большинство местных жителей виляли хвостами перед новыми хозяевами. Сейчас, по крайней мере, перед ним сидел человек неординарный.
Ганди покачал головой, хотя Модель видел, что им по-прежнему руководит не страх, а нечто иное.
«Это очень, очень неординарный человек», — снова подумал фельдмаршал, который уважал мужество, когда сталкивался с ним.
— Нет, сэр, я вам не угрожаю. Я всего лишь делаю то, что считаю правильным.
— Очень благородно с вашей стороны.
Хотя фельдмаршал намеревался сказать это иронически, к вящей досаде Моделя, его слова прозвучали почти искренне. Ему уже не раз приходилось слышать подобные выспренные фразы — от англичан, от русских, да и от немцев тоже. Ганди, однако, поразил его: казалось, этот человек и правда говорит то, что думает. Модель потер подбородок, размышляя, как же ему договориться со столь непримиримо настроенным деятелем.
Большая зеленая муха с жужжанием влетела в кабинет фельдмаршала. Услышав этот мерзкий звук, Модель на мгновение оживился. Он вскочил и попытался прихлопнуть муху, но промахнулся. Насекомое какое-то время летало вокруг, а потом уселось на ручку кресла Ганди.
— Убейте ее, — велел Модель. — На прошлой неделе одна из этих проклятых тварей укусила меня в шею, и опухоль до сих пор все еще не спала.
Ганди замахнулся было, но задержал руку в нескольких дюймах от мухи. Она испуганно взлетела. Ганди встал. Для человека, которому под восемьдесят, он двигался удивительно проворно. Индиец выгнал муху из кабинета, не обращая внимания на Моделя, который наблюдал за ним, открыв от удивления рот.
— Надеюсь, муха больше вас не побеспокоит, — сказал Ганди так спокойно, будто в его поведении не было ничего необычного. — Видите ли, я исповедую ахимса — непричинение вреда ни одному живому существу.
Модель вспомнил падение Москвы и запах горящих тел в прохладном осеннем воздухе. Вспомнил автоматные очереди, косившие казачью кавалерию, не позволяя ей даже приблизиться, и ржание раненых коней, куда более душераздирающее, чем крики женщин. Все это он видел собственными глазами, слышал собственными ушами — но было еще многое, очень многое, о чем он знал только из чужих уст и о чем предпочитал лишний раз не думать.
— Герр Ганди, — сказал он, — и как же, интересно, вы предполагаете, не применяя силу, заставить подчиниться нас своей воле?
— Я никогда не говорил, что не буду применять силу, сэр. — Посетитель улыбнулся, как бы приглашая фельдмаршала разделить с ним удовольствие от понимания столь тонкого различия. — Я против насилия. Если мои люди откажутся сотрудничать с немцами, как вы их принудите? Что вам останется, кроме как предоставить нам поступать по своему усмотрению?
Если бы не ум, светившийся в глазах Ганди, Модель счел бы индуса сумасшедшим. Хотя… ни один сумасшедший не сумел бы доставить англичанам столько хлопот. Но, может, дело было лишь в том, что их упадочное, разложившееся владычество просто не вызывало у этого человека страха? Модель предпринял новую попытку.
— Вы отдаете себе отчет в том, что ваши слова не что иное, как предательство по отношению к рейху? — резко спросил он.
Ганди склонил голову.
— Вы, конечно, можете сделать со мной все, что пожелаете. Мой дух останется жить среди моего народа.
Модель почувствовал, что лицо его вспыхнуло. На свете мало людей, не восприимчивых к страху. Просто так уж ему «повезло», угрюмо подумал он, столкнуться с одним из них.
— Я предостерегаю вас, герр Ганди. Или полное повиновение представителям рейха, или — пеняйте на себя.
— Я буду делать то, что считаю правильным, и ничего больше. Если немцы станут прилагать усилия к освобождению Индии, я с радостью буду сотрудничать с ними. Если нет, тогда, к моему глубокому сожалению, мы — враги.
Фельдмаршал дал посетителю еще один, последний шанс внять голосу разума.
— Если бы речь шла только о нас с вами лично, еще могли бы оставаться хоть какие-то сомнения в том, как станут развиваться события.
«Не слишком, впрочем, серьезные, — мысленно добавил он, — учитывая, что Ганди на двадцать лет меня старше и такой хрупкий, что его можно переломить, точно веточку». Выкинув
