Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.
Авторы: Конан Дойл Артур Игнатиус, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Смит Кордвейнер, Дик Филип Киндред, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Бенфорд Грегори, Холдеман II Джек Кэрролл, Уильямс Уолтер Йон, Дрейк Дэвид Аллен, Кэролайн Джайнис Черри, Маккефри Энн и Тодд
владельцев такой лавочки, умудрившийся не похудеть за долгие годы лишений, выскочил на улицу, увидев процессию. Он подбежал к голове колонны, заметив Неру, выделявшегося ростом и элегантностью одежды.
— Вы в своем уме? — закричал он. — Немцы же запретили всякие сборища! Если они увидят вас, может произойти нечто ужасное.
— А разве не ужасно, что они лишили нас свободы, неотъемлемого права каждого человека? — спросил Ганди.
Лавочник обернулся на его голос. Глаза толстяка чуть не вылезли из орбит, когда он понял, кто с ним говорит.
— Это не просто ужасно, это несправедливо, — продолжал Ганди. — Мы не признаем права немцев запрещать нам делать то, что мы считаем нужным. Присоединяйтесь к нам?
— Великодушный, я… я… — залопотал лавочник. Потом его взгляд скользнул в сторону. — Немцы! — завопил он, повернулся и бросился бежать.
Ганди вел процессию навстречу приближающемуся отделению оккупантов. Немцы вышагивали с таким видом, словно не сомневались, что люди перед ними сейчас растают в воздухе. Их одежда, подумал Ганди, мало отличалась от обмундирования британских солдат: ботинки, шорты и рубашки без воротников. Однако похожие на ведерки для угля шлемы придавали немцам угрюмый, насупленный, свирепый вид — в отличие от англичан с их оловянными касками. Даже столь хладнокровному человеку, как Ганди, зрелище показалось устрашающим: не было ни малейших сомнений в том, каковы намерения военных.
— Приветствую вас, друзья мои, — сказал он. — Кто-нибудь из вас говорит по-английски?
— Я говорю, немного, — ответил один из немцев. Судя по двум лычкам на погонах, это был старший сержант; видимо, он и возглавлял отделение. Парень достал пистолет, не автоматически, как заметил Ганди, но явно подчеркивая свои слова. — Расходитесь по домам. Собираться вместе verboten.[22]
— Мне очень жаль, но я вынужден отказаться выполнить ваш приказ, — заявил Ганди. — Мы мирно идем по улице своего собственного города. Мы никому не причиним вреда, это я вам обещаю. Однако мы продолжим свой путь, поскольку таково наше желание.
Он несколько раз повторил сказанное, пока не убедился, что сержант его понял.
Немец обратился к товарищам на своем родном языке. Один из солдат вскинул автомат и со злобной ухмылкой нацелил его на Ганди. Тот вежливо кивнул оккупанту. Солдат удивился, поняв, что старый индиец не испугался, и опустил оружие. У одного из его людей на спине был полевой телефон. Командир покрутил ручку, дождался ответа и взволнованно заговорил в трубку.
Неру поймал взгляд Ганди. Его темные усталые глаза были полны тревоги, и это почему-то задело Ганди сильнее, чем высокомерие немцев, воображающих, будто они могут командовать его соотечественниками. Он снова двинулся вперед. Индийцы последовали за ним, обтекая немецкое отделение, словно вода валун.
Солдат, который только что целился в Ганди, закричал, поднимая тревогу, и снова вскинул автомат. Сержант прикрикнул на него.
— Здравомыслящий человек, — сказал Ганди Неру. — Видит, что мы не причиняем вреда ни ему, ни его подчиненным, и точно так же поступает с нами.
— Печально, однако, что не все здесь столь здравомыслящие люди, — ответил тот. — Вот этот солдат, к примеру, постоянно хватается за оружие. И кстати, даже здравомыслящий человек совершенно не обязательно испытывает к нам расположение. Заметь, сержант все еще говорит по телефону.
Телефон на столе фельдмаршала резко заверещал. Модель подскочил и выругался; он приказал не беспокоить себя без крайней необходимости. Разве можно работать, если тебе постоянно трезвонят? Он снял телефонную трубку.
— Берегитесь, если побеспокоили меня напрасно, — проворчал он вместо приветствия.
Фельдмаршал выслушал собеседника, снова выругался, брякнул трубку на место и закричал:
— Лаш!
Настала очередь адъютанта подскочить.
— Слушаю, господин фельдмаршал!
— Кончай рассиживаться тут на своей толстой заднице, — сказал фельдмаршал (что было несправедливо). — Вызови мне машину с водителем, да побыстрее. Потом возьми пистолет и пошли. Индийцы затеяли какую-то глупость. Ах да, вызови еще полицейский взвод, пусть догоняют нас. Едем на Чандни-Чаук, там беспорядки.
Лаш вызвал машину, солдат и заторопился вслед за Моделей.
— Бунт? — спросил он, догнав командира.
— Нет, нет. — Приземистый Модель шагал так быстро, что более высокому Лашу приходилось бежать рысью, чтобы не отстать от него. — Очередной фокус Ганди, будь он проклят.
«Мерседес» уже стоял наготове, когда фельдмаршал и адъютант выбежали из дворца.
— На Чандни-Чаук! — рявкнул Модель шоферу, открывшему ему дверцу.
Всю дорогу оба напряженно
