Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.
Авторы: Конан Дойл Артур Игнатиус, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Смит Кордвейнер, Дик Филип Киндред, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Бенфорд Грегори, Холдеман II Джек Кэрролл, Уильямс Уолтер Йон, Дрейк Дэвид Аллен, Кэролайн Джайнис Черри, Маккефри Энн и Тодд
посмотрела на меня, как на дебила, словно любой нормальный человек должен знать, что Барк — ее собака.
— Послушайте, автобус…
— А ты никак будешь парнишка Бишопов? — перебила она меня.
Я опять посмотрел на дорогу. Вечно одно и то же. Парнишка Бишопов — это прозвище ко мне прилипло с детства. Друзья моей матери называли меня так до тех пор, пока я не поступил в университет. Я имею в виду не родную мать, конечно. Мои родители погибли во время войны, и я их плохо помню.
Я вообще довоенную жизнь плохо помню. Почти все жители здешних мест погибли от биологического оружия русских во время войны. Чума выкосила на юге целые штаты. В результате угрозы бактериологической войны был заключен мир. Страны сократили запасы ядерного и биологического оружия. Построили мощные и надежные системы космической защиты. Для их создания потребовались большие поселения в космосе, и это привело к бурному расцвету городов Конфедерации. На орбите стали развиваться промышленность и торговля, для молодых людей открылись новые перспективы, новые рабочие места, и целое поколение нашло применение своим силам в космосе. В том числе и я. Я работаю связным Земля — орбита, и четыре месяца в году провожу на ЮЭС2. Но в этих местах я все равно остаюсь старшим парнишкой Бишопов.
Бишопы. Из всех, кто жил здесь до войны, уцелел я один. Уезжал погостить, когда все случилось. Потом приехали из Бирмингема мой дядя Бишоп с тетей. Они усыновили меня, вырастили, их я и называю своими папой и мамой. А фамилия у нас у всех одна — Бишопы. Так я и остался Бишопом. Единственным Бишопом из семьи, который пережил бомбардировку и ядерную зиму, и все прочее. Люди смотрят на меня как на диковину: настоящий коренной житель , ничего себе!
— Да, мэм, я Бишоп, — ответил я без энтузиазма.
— Так я и думала.
— А вы, простите?..
— Сьюзен Макензи.
— Очень приятно.
Мы закончили официальную часть знакомства, теперь могли приступить к светской беседе. И тут зашевелись воспоминания…
— По-моему, я видела тебя раньше. — Она прищурилась.
Возможно, она не так уж стара, не больше пятидесяти.
Но люди, пострадавшие от радиации, выглядят старше своих лет. А может, трудности и испытания состарили ее раньше времени.
— Да-да, я точно видела тебя. Во время войны.
— Я находился тогда на сто миль севернее. Ездил погостить. Домой вернулся много позже.
— Так и я тоже.
— Родственники привезли меня к родителям, и тут мы узнали, что случилось с Фэйрхоупом.
Она снова прищурилась, и тут ее обтянутое кожей лицо озарилось:
— Боже мой! Вы еще искали большой такой компьютер, это место называлось Информационный центр?
— Да, кажется. Я плохо помню.
— Ну да, конечно! Джонни! Ты Джонни?
— Да, мэм. Я Джон Бишоп.
Мне не нравится, когда мое имя произносят на детский лад. Но ничего не поделаешь — люди тут никак от этого не отвыкнут.
— А я Сьюзен! Помнишь, я поехала с вами? Только я знала коды доступа, помнишь?
— Ну… да. Кажется. — У меня в голове возникли какие-то смутные образы. — Мы вас нашли в страшном здании…
— Да! Я сторожила криокамеру. В ней лежал Джин.
— Джин…
То жуткое время вызывало ужас в моей душе. Чтобы справиться с болью, я подавил все воспоминания. И вот сейчас они нахлынули…
— Я ведь спасла его тогда! Представляешь? Мы поженились. У нас родились дети.
Она нерешительно протянула мне изможденную руку, и я пожал ее. В горле образовался комок, на глаза навернулись слезы. Почему-то за все эти годы я не попытался разыскать тех моих спутников: старина Турок, Анжела, Бад, мистер Акерман. Наверное, опять же — боялся боли. И потом, когда ты ребенком остаешься один, без родителей, в грозном мире, ты не можешь позволить себе оглядываться назад.
Мы так и держались за руки.
— Мне кажется, однажды я видела тебя. Правда. На рыбной ловле в Пойнт-Клире. Ты с мальчиками дурачился, вы играли среди сетей. В то время рыбалка как раз стала налаживаться, все очистилось от русских микробов. Джин спустился вас отогнать подальше от лодок. Я узнала тебя. Но почему-то побоялась подойти. Ты прыгал, хохотал, был так весел. Я не захотела напоминать тебе о нашем ужасном прошлом.
— Да… Я понимаю вас.
— Джин умер два года назад.
— Мне жаль…
— Мы с ним всю жизнь прожили вместе… — Она попыталась улыбнуться.
— А помните, как мы… — начал было я и тут же спохватился: — Миссис Макензи, у нас мало времени. Автобус должен сейчас подойти.
— Я жду Барка, — сказала она.
— Где же он?
— В лес побежал. Охотится на кого-нибудь.
Времени действительно было в обрез. Скоро начнется.
Я знал последовательность этапов, потому что занимался
