Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.
Авторы: Конан Дойл Артур Игнатиус, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Смит Кордвейнер, Дик Филип Киндред, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Бенфорд Грегори, Холдеман II Джек Кэрролл, Уильямс Уолтер Йон, Дрейк Дэвид Аллен, Кэролайн Джайнис Черри, Маккефри Энн и Тодд
петлю, Риз отвела руку назад и локтем уперлась в спину скафандра. Она начала задыхаться. Воздух не может кончиться так быстро, успокоила она себя и постаралась не поддаваться панике. Пот градом стекал по телу. Она пыталась вообразить себя совсем маленькой. Она ощущала, как по венам бежит теплая кровь. «Волк» был насыщен запахом ее страха.
Когда рука оказалась на свободе, Риз вскрикнула — то ли от отчаяния, то ли от счастья. Она протянула руку к левой подмышке, нащупала пистолет. Он был холодным и показался почти невесомым.
Куда же выстрелить? Можно в лицевую панель скафандра, но она слишком близко, к тому же изготовлена из пуленепробиваемого стекла. Пуля просто-напросто срикошетит в голову Риз. «Волк» отличается повышенной прочностью материалов.
Под яростным взглядом мертвого Чана Риз не могла сосредоточиться. Она закрыла глаза и постаралась вспомнить схему устройства «Волка», представить расположение трэда с переменной решеткой, в котором хранятся команды.
Он должен быть сзади, решила она. Внизу к ее позвоночнику примыкал логический трэд, который управлял мощными конечностями «Волка». Если она разрушит этот трэд, может, неподвижные конечности оживут.
Риз так и сяк пристраивала пистолет. Не хватало места, чтобы направить дуло через плечо под нужным углом.
Соленые шарики пота плавали вокруг. Тяжелый воздух не питал, а растравлял легкие. Риз подумала: может, выстрелить в себя. Быстрая смерть от пули лучше медленной от удушья. Она решила действовать по-другому.
Сместилась как можно правее, опустила руку с пистолетом, вывернула и взвела курок. Холодный металл впился в бок, под самые ребра. Нужно прицелиться поточнее, подумала Риз. Чтобы не пришлось это делать дважды. Она стала вспоминать анатомию. Что она рискует задеть? Почки? Надпочечники?
«Вот теперь я и вправду сыграю в ящик, — подумала она. — Точнее, в скафандр». Она закричала, чтобы прогнать страх, и выстрелила… И снова закричала — уже от боли. Капли пота отскочили от лицевой панели, сброшенные ударной волной, и рассыпались вокруг.
Конечности «Волка» вздрогнули и пришли в движение. Кибердрон присел на пол. Риз не успела толком обрадоваться, потому что снова закричала от боли.
Ей говорили, что человек при ранении не сразу чувствует боль, не в первый же момент. Еще одна ложь, которую придумали господа хозяева.
С миром происходило что-то странное. Он стал вести себя как-то по-другому. Она не сразу поняла, что оглохла от выстрела.
Риз отклонилась назад и втянула в легкие отравленный углекислым газом воздух. Еще немного. Она справится.
Риз удалось просунуть правую руку обратно в рукав скафандра и, орудуя обеими руками — слава богу, сплав, из которого изготовлена броня, был легким, — выбраться наружу. Она доползла до бортового лазарета и вколола себе в бедро хорошую дозу синтетического эндорфина. На переносном рентгеновском аппарате сделала снимок. Вроде бы жизненно важные органы не повреждены, но кто его знает — она ведь не специалист по расшифровке рентгеновских снимков. Сделав кое-как перевязку, она проглотила горсть антибиотиков, и вдруг боль набросилась на нее с новой силой. Все мускулы свело судорогой. Риз скорчилась на полу, боль становилась смертельной. Она сотрясалась от рвотных спазмов. Из глаз брызнули слезы. Даже крикнуть не было сил.
Мучения продолжались целую вечность. День за днем. Накачавшись эндорфинами, Риз перебиралась на базу и перетаскивала из лаборатории на транспортный корабль все, что могла. Потом мочилась кровью и выла от боли. Лихорадка не отпускала. Риз пичкала себя антибиотиками и снова принималась за работу. Где-то на обочине сознания мелькали люди, силюки, миражи. Временами они начинали разговаривать с ней на незнакомом, очень музыкальном языке.
Взяв транспортный корабль на буксир, Риз запустила двигатели «Стайера» и покинула астероид. Увидев огненные цветы за бортом, она рассмеялась. Струя воздуха в ледяной атмосфере превратилась в белый снег, а в лучах солнца расцвела радугой. Риз ускорялась, пока хватало сил выдерживать перегрузку, потом выключила двигатели.
В ушах у нее постоянно шумело, тело лихорадило. Несколько дней подряд — в том числе и собственный день рождения — Риз провела не двигаясь, страдая от приступов боли и жара и изучая материалы, украденные из лаборатории. Она хотела понять, что стало причиной бунта девяти вполне дрессированных ученых и ради чего они пожертвовали жизнью.
Наконец под натиском антибиотиков лихорадка отступила. Кровь в моче была старой, черной, а не свежей, алой. Риз, кажется, начинала понимать, чем занимались в лаборатории.
Пришла пора подумать о том, где и как ей спрятаться.
