Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.
Авторы: Конан Дойл Артур Игнатиус, Кард Орсон Скотт, Андерсон Пол Уильям, Смит Кордвейнер, Дик Филип Киндред, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Бенфорд Грегори, Холдеман II Джек Кэрролл, Уильямс Уолтер Йон, Дрейк Дэвид Аллен, Кэролайн Джайнис Черри, Маккефри Энн и Тодд
его обедом. Но он отвечал и отвечал, пока у него не сел голос, и тогда ученые сжалились над ним.
Потом он уснул, на чистых простынях в чистой постели, и оторвался от войны настолько, что посреди ночи вскочил в темноте в ужасе и полной растерянности и долго не мог унять сердцебиение, пока не понял, что он не псих, что он действительно попал в такое место и действительно совершил то, что подсказывала ему память.
Он свернулся в клубочек, как ребенок, и засыпал с добрыми мыслями, пока его не разбудил звонок, и ему сказали, что в этих стенах без окон наступил день и у него есть час, чтобы одеться — перед тем, как снова отвечать на вопросы, полагал он, и он почти совсем не думал о своем эльфе, его эльфе, который был передан ученым, генералам и ребятам из Альбеза и перестал быть его личным делом.
— Тогда, — продолжает эльф, — я понял, что ты единственный из всех, кого я могу понять. И я послал за тобой.
— Я все равно не понимаю почему.
— Я же сказал. Мы оба солдаты.
— Ты не просто солдат.
— Допустим, я сделал одну из огромных ошибок.
— Ты имеешь в виду, в самом начале? Я в это не верю.
— Это могло случиться. Допустим, я командовал нападавшими кораблями. Допустим, я нападал на ваших людей на планете. Допустим, вы уничтожили нашу станцию и наши города. Мы — делатели ошибок. Скажем это о нас самих.
— Я… — сказал эльф, и его изображение на экране почти ничем не отличалось от того, как он выглядел на холме, с прямой спиной, в своих алых одеждах, — только веревки, которыми эльфы связали ему руки, оставили багровые отметины на его запястьях, на молочной белизне его кожи. — Я говорю достаточно ясно, нет?
Армейский говор производил странное впечатление в изящных эльфийских устах. Губы у эльфа были не такие подвижные. Голос у него был модулированный, певучий и время от времени терял свою бесстрастность.
— Очень хорошо, — сказал ученый, мужчина в белом комбинезоне, сидевший в белой стерильной комнатке за небольшим столиком напротив эльфа со связанными спереди руками. Камера показывала обоих, эльфа и смуглокожего ксенолога из Научного бюро. — Насколько я понял, вы учились у пленников.
Эльф, казалось, устремил взгляд в бесконечность.
— Мы больше не хотим воевать.
— И мы тоже. Вы поэтому пришли?
Мгновение эльф разглядывал ученого и ничего не говорил.
— Как называется ваш народ? — спросил ученый.
— Вы зовете нас эльфами.
— Но мы хотим знать, как вы сами себя называете. Как вы называете эту планету.
— Зачем вам это знать?
— Чтобы уважать вас. Вы знаете такое слово — «уважение»?
— Я его не понимаю.
— Потому что то, как вы называете эту планету и самих себя, и есть название, правильное название, и мы хотим называть вас правильно. Разумно?
— Разумно. Но вы ведь тоже называете нас правильно, разве не так?
— «Эльфы» — выдуманное слово, с нашей планеты. Миф. Миф, понимаете? Выдумка. То, чего не существует.
— Но теперь существует, разве не так?
— Вы называете свою планету Землей? Большинство людей называет так.
— Как назовешь, такое и будет название.
— Мы называем ее Эльфляндией.
— Прекрасно. Это не имеет значения.
— Почему не имеет значения?
— Я уже говорил.
— Вы очень хорошо овладели нашим языком. Но мы не знаем ничего о вашем.
— Да.
— Ну вот, мы бы хотели ему научиться. Мы хотели бы уметь говорить, как вы. Нам кажется, что это всего лишь вежливо. Вежливо, понимаете?
— Нет.
Долгое молчание. Лицо ученого оставалось учтивым, как и лицо эльфа.
— Вы говорите, что не хотите больше воевать. Вы можете сказать нам, как остановить войну?
— Да. Но сперва мне нужно знать, что такое, по-вашему, мир. Что, например, вы сделаете с ущербом, который нам причинили?
— Вы говорите о репарациях.
— Что это такое?
— Плата.
— Что вы под этим подразумеваете?
Ученый глубоко вздохнул.
— Скажите. Почему ваши люди выдали вас одному из наших солдат? Почему просто не вызвали нас по радио и не сказали, что хотят поговорить?
— Это вы бы так поступили.
— Так проще, правда? И безопасней.
Эльф моргнул. И больше ничего.
— Давным-давно был один корабль, — сказал ученый некоторое время спустя. — Человеческий корабль, летевший по своим делам по человеческой трассе, а эльфы напали, уничтожили его и убили всех, кто в нем был. Почему?
— Что вы хотите за этот корабль?
— Значит, вы понимаете про плату. Плата — это когда что-то дают за что-то другое.
— Понимаю. — Лицо эльфа было бесхитростным, похожим на маску, продолговатые глаза — словно очи жемчужнокожего Будды. Святого. — Что вы попросите? И каков будет мир с вами? Что вы зовете миром?
