Виктор Страндгорд считался в городе почти святым; перенеся клиническую смерть, он написал бестселлер «Билет на небо и обратно» о своих близких отношениях с Богом. И вот его изуродованный труп найден в церкви, что наводит полицию на мысль о ритуальном убийстве. Ребекка Мартинссон, преуспевающий сотрудник знаменитой юридической фирмы, параллельно ведет свое расследование. Дела божественные и дела земные сплетаются в один тугой клубок, и Ребекка внезапно понимает, что те же самые люди, которые уничтожили Виктора, уже и ей самой выписали «билет на небо», но только в один конец.
Авторы: Оса Ларссон
сохнуть естественным путем. Она одевалась, прихлебывая кофе. В выходные она выгладила и развесила в шкафу одежду на всю неделю. Сегодня понедельник. На вешалке понедельника висела белая блузка и деловой костюм цвета морской волны от «Мареллы». Она понюхала вчерашние колготки и решила, что вполне сойдут. На лодыжках они собрались гармошкой, но если оттянуть их и загнуть под стопу, то будет незаметно. Просто придется в течение дня воздержаться от того, чтобы сбрасывать туфли. Все это ее мало волновало — нижнее белье и колготки становятся важны, когда возникает вероятность, что кто-то будет тебя раздевать. У нее нижнее белье застиранное и посеревшее.
Час спустя она уже сидела в офисе за своим рабочим столом. Текст свободно стекал, как горный ручей, из головы по рукам и в пальцы, летающие по клавиатуре. Во время работы душа отдыхала. Неприятные впечатления при пробуждении улетучились как дым.
«Странное дело, — подумала она. — В компании других молодых юристов я ною и жалуюсь, что работа меня тяготит. На самом же деле я ощущаю успокоение, когда работаю. Почти радость. Вот когда я не работаю, меня начинает охватывать тревога».
Свет уличных фонарей с трудом проникал через большие окна со старинными рамами, разделенными на квадраты. Внизу то и дело слышались звуки отдельных проезжающих машин, но скоро улица превратится в бурлящий поток сплошного движения. Ребекка откинулась на стуле и нажала на кнопку «печать». Принтер, стоящий в конце темного коридора, очнулся ото сна, выполняя первое в этот день задание. Затем хлопнула входная дверь. Ребекка вздохнула и посмотрела на часы. Без десяти шесть. Одиночеству настал конец. Услышать, кто именно пришел, не представлялось возможным — мягкий ковер в коридоре заглушал звук шагов, но через некоторое время дверь в ее комнату приоткрылась.
— Не помешаю?
Это была Мария Тоб. Она открыла дверь бедром, неся в каждой руке по чашке кофе. Распечатку Ребекки она держала под мышкой.
Обе женщины относительно недавно работали адвокатами, специализирующимися по налоговому праву, в адвокатской фирме «Мейер и Дитцингер». Офис располагался на последнем этаже красивого старинного здания на улице Биргер-Ярлсгатан. По всему коридору простирался старинный персидский ковер, тут и там стояли кресла и диваны, обтянутые кожей. Все наводило на мысль об опыте, власти, деньгах и компетенции. Такой офис вызывал у посетителей смешанное чувство уверенности и благоговения — как раз то, что нужно.
— Когда придет смерть, мы будем такие уставшие, что нам уже не захочется никакой загробной жизни, — проговорила Мария и поставила одну из чашек на стол Ребекки. — Хотя к тебе, похоже, это не относится, Мэгги Тетчер. Во сколько ты пришла? Или вообще не уходила?
В воскресенье вечером обе они сидели в офисе и работали. Мария ушла первой.
— Я только что пришла, — солгала Ребекка и взяла у нее распечатку.
Мария плюхнулась в кресло для посетителей, стряхнула дорогие туфли из натуральной кожи и подтянула под себя ноги.
— Что за погода! — воскликнула она.
Ребекка с удивлением глянула в окно. В стекло барабанил холодный дождь. До этого момента она даже не обращала на него внимания. Теперь ей и не вспомнить, попала ли она под дождь по дороге на работу. Из памяти стерлось даже то, шла ли она сюда пешком или ехала на метро. Как загипнотизированная, следила она за каплями, стекающими по стеклу.
«Типичная стокгольмская зима, — подумала она. — Ничего удивительного, что просто отключаешь сознание, выходя на улицу. Дома совсем другое дело. Синие зимние сумерки и снег, хрустящий под ногами. Или по весне, когда прошел на лыжах вдоль реки от дома бабушки в Курравааре к охотничьей избушке в Йиека-ярви и отдыхаешь, сидя на первой проталине под сосной. Кора дерева сияет на солнце, как медь. Снег вздыхает от усталости, усыхая от тепла. Кофе, апельсин и бутерброды в рюкзаке».
До нее донесся голос Марии. Мысли уносились куда-то далеко, но Ребекка постаралась сосредоточиться и посмотрела на коллегу.
— Ты меня слышишь? — окликнула ее Мария. — Я хотела спросить — ты собираешься послушать новости?
— Да, конечно.
Ребекка откинулась на стуле и потянулась к радиоприемнику, стоящему на подоконнике.
«Боже мой, какая она тощая, — подумала Мария, разглядывая грудь коллеги, виднеющуюся из-под пиджака. — Все ребра можно пересчитать».
Ребекка включила радио погромче, и теперь они обе сидели с чашками в руках, опустив головы, словно молились.
Мария заморгала. Глаза от усталости как песком засыпаны. Сегодня она обязательно должна закончить обжалование по делу Стенмана в суде первой инстанции. Монс убьет ее, если она попросит еще хоть
