Виктор Страндгорд считался в городе почти святым; перенеся клиническую смерть, он написал бестселлер «Билет на небо и обратно» о своих близких отношениях с Богом. И вот его изуродованный труп найден в церкви, что наводит полицию на мысль о ритуальном убийстве. Ребекка Мартинссон, преуспевающий сотрудник знаменитой юридической фирмы, параллельно ведет свое расследование. Дела божественные и дела земные сплетаются в один тугой клубок, и Ребекка внезапно понимает, что те же самые люди, которые уничтожили Виктора, уже и ей самой выписали «билет на небо», но только в один конец.
Авторы: Оса Ларссон
Свен-Эрик кивнул. — Каким образом она пыталась расколоть вашу семью и противодействовать церкви?
— Таким образом, что она…
Взгляд мужа заставил ее прикусить язык.
— Так каким же? — снова попытался Свен-Эрик, но лицо Кристины Страндгорд окаменело, а взгляд неподвижно уставился на стеклянную столешницу.
— В этом не моя вина, — произнесла она срывающимся голосом.
И повторяла раз за разом, не отрывая глаз от стола, не глядя на Улофа Страндгорда:
— В этом не моя вина. Не моя вина.
«Она пытается оправдаться или обвиняет в чем-то мужа?» — подумала Анна-Мария.
Улоф Страндгорд снова стал мягким и предупредительным. Он положил ладонь на руку жены, она замолкла и встала.
— Боюсь, наши силы на исходе, — сказал он Анне-Марии и Свену-Эрику, и на этом разговор завершился.
Когда Анна-Мария и Свен-Эрик вышли из дома, открылись двери двух машин, припаркованных перед домом, и вылезли два репортера с микрофонами. За одним из них по пятам следовал оператор.
— Андерс Грапе, местная редакция шведского радио, — представился тот из них, который первым добежал. — Вы задержали сестру Мальчика из Рая, как вы это прокомментируете?
— Лена Вестерберг, третий телеканал, — затараторила вторая, сопровождаемая телеоператором. — Вы первыми оказались на месте преступления — расскажите, пожалуйста, как все это выглядело.
Не сказав ни слова, Анна-Мария и Свен-Эрик сели в машину и уехали.
— Они, наверное, попросили соседей позвонить журналистам и сказать, что мы здесь, — предположила Анна-Мария, наблюдая в зеркало заднего вида, как журналисты подошли к дому и позвонили в дверь.
— Бедная женщина, — проговорил Свен-Эрик, когда они свернули на Бевервеген. — Какой хладнокровный тип этот Улоф Страндгорд.
— Ты заметил, что он ни разу не назвал Виктора по имени? Все время называл его «мальчик».
— Надо поговорить с ней еще раз, когда его не будет дома, — задумчиво произнес Свен-Эрик.
— Вот ты и поговори. Ты умеешь обращаться с женщинами.
— Почему так много красивых женщин попадается в эту ловушку? — задал риторический вопрос Свен-Эрик. — Связываются с отвратительными типами и потом сидят в своем доме, как птицы в клетке, когда дети выросли.
— Думаю, красивые женщины попадают в эту ситуацию не чаще, чем остальные, — сухо ответила Анна-Мария. — Они привлекают к себе больше внимания.
— Что ты намерена делать теперь?
— Посмотреть альбом и видеозаписи из церкви.
Она взглянула в окно машины. Небо казалось серым и тяжелым. Когда солнечные лучи не пробивались через тучи, краски словно исчезали и город превращался в черно-белую фотографию.
— Но ведь это невозможно! — воскликнула Ребекка, заглянув в камеру, когда охранник отпер дверь и выпустил Санну Страндгорд в коридор.
Камера была исключительно тесная, стены окрашены в неопределенно-бежевый цвет с проблесками белого и черного. В крошечной комнатке не имелось никакой мебели, только коленкоровый матрас прямо на полу, накрытый бумажной одноразовой простыней. Окошечко выходило на дорожку и жилые дома с зелеными, отделанными металлическим листом фасадами. Внутри стоял кислый запах алкогольных паров и грязи.
Охранник провел Санну и Ребекку в комнату свиданий. Там у окна стоял стол с тремя стульями. Женщины сели, охранник обследовал содержимое пакетов с одеждой и прочими принадлежностями, которые принесла Ребекка.
— Я так рада, что мне позволили остаться здесь, — сказала Санна. — Надеюсь, меня не переведут в настоящий изолятор в Лулео. Ради девочек. Я должна иметь возможность видеться с ними. У них здесь есть камеры предварительного заключения с настоящей мебелью, но они все оказались заняты, так что мне пока выделили камеру для алкашей. Но это очень удобно: если кто-нибудь наблевал или обделался, они просто смывают все это шлангом. Хорошо бы дома такое устроить. Достаешь шланг, все смываешь — и уборка закончена за одну минуту. Анна-Мария Мелла — та, которая с животиком, — сказала, что сегодня освободится обычная камера. Здесь довольно светло. А из окна в коридоре видно шахту и гору Кебнекайсе,
ты обратила внимание?
— Конечно, обратила, — усмехнулась Ребекка. — Осталось пригласить Мартина Тимеля
— и скоро любая семья с тремя детьми сможет въехать сюда и радоваться жизни.
Охранник вернул пакеты Ребекке, кивнул в знак одобрения и удалился. Ребекка протянула их Санне, которая стала рыться в вещах, как ребенок в рождественских подарках.
— Ой, какие роскошные
