Виктор Страндгорд считался в городе почти святым; перенеся клиническую смерть, он написал бестселлер «Билет на небо и обратно» о своих близких отношениях с Богом. И вот его изуродованный труп найден в церкви, что наводит полицию на мысль о ритуальном убийстве. Ребекка Мартинссон, преуспевающий сотрудник знаменитой юридической фирмы, параллельно ведет свое расследование. Дела божественные и дела земные сплетаются в один тугой клубок, и Ребекка внезапно понимает, что те же самые люди, которые уничтожили Виктора, уже и ей самой выписали «билет на небо», но только в один конец.
Авторы: Оса Ларссон
лежала на полу рядом с матрасом.
Некоторое время она листала ее в поисках нужного места, потому прочла вслух:
— А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб…
Она сделала паузу и прочла про себя, прежде чем продолжить:
— Руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб.
— У кого могли быть причины мстить ему?
Санна не ответила, лишь внешне бесцельно листала Библию.
— В Ветхом Завете часто выкалывают людям глаза, — сказала она. — Филистимляне выкололи глаза Самсону. Аммониты предложили мир осажденным в Ябе при условии, что они всем им выколют правый глаз.
Она замолчала, потому что дверь распахнулась и появился охранник с Ребеккой Мартинссон. Волосы Ребекки превратились в мокрые космы, тушь размазалась и лежала под глазами черными кругами. Нос напоминал текущий кран.
— Доброе утро! — сказала она и обиженно посмотрела на двух улыбающихся женщин, сидящих на матрасе. — Только не спрашивайте, что со мной произошло.
Охранник удалился, а Ребекка осталась стоять в дверях.
— У вас что — утренняя молитва? — спросила она.
— Мы говорили о выколотых глазах в Библии, — сказала Санна.
— Например, «око за око, зуб за зуб», — добавила Анна-Мария.
— Угу, — кивнула Ребекка. — А есть еще место в одном из Евангелий: «Если глаз твой искушает тебя…» и так далее, где это?
Санна перелистала Библию.
— Это написано в Евангелии от Марка. Вот, глава девятая, стих сорок третий и далее: «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает, и огонь не угасает».
— Круто! — с чувством произнесла Анна-Мария.
— А почему вы об этом заговорили? — спросила Ребекка, стягивая с себя пальто.
Санна отложила Библию.
— Анна-Мария сказала, что убийство Виктора выглядит как ритуальное.
В тесной комнатушке повисла напряженная тишина. Ребекка сурово смотрела на Анну-Марию.
— Я не хочу, чтобы вы разговаривали с Санной об убийстве в мое отсутствие, — сказала она строго.
Анна-Мария с трудом наклонилась вперед и подняла с пола папку. Затем разогнулась и устремила на Ребекку твердый взгляд.
— Я не планировала этого разговора. Все вышло спонтанно. Я провожу вас в комнату для встреч. Ребекка, когда вы закончите, попросите охранника отвести Санну в душ. Встретимся в кабинете для допросов через сорок минут.
Она протянула Ребекке папку и добавила с добродушной улыбкой:
— Вот, копии из Библии Виктора, которые вы просили. Очень надеюсь, что нас ждет плодотворное сотрудничество.
«Фиг тебе», — подумала Ребекка, когда Анна-Мария двинулась впереди них в сторону комнаты для встреч.
Когда они остались одни, Ребекка опустилась на стул и мрачно взглянула на Санну, которая стояла у окна и смотрела на снег, падающий за окном.
— Кто мог подбросить орудие убийства тебе в квартиру?
— Мне ничего не приходит на ум. И я знаю не больше, чем раньше. Я спала. Виктор стоял возле моей кровати, так что я посадила Лову в санки, взяла Сару за руку и пошла в церковь. И там лежал он.
Они помолчали. Ребекка открыла папку, которую получила от Анны-Марии. Первая страница представляла собой ксерокопию обратной стороны открытки. Марки на ней не было. Ребекка уставилась на почерк, и холодок пробежал по телу. Тот же, что и на сообщении, прилепленном на ее машину, — угловатый, словно писавший был в варежках или держал ручку не той рукой. Она прочла: «То, что мы сделали, не грех в глазах Господних. Я люблю тебя».
— Что случилось? — обеспокоенно спросила Санна, увидев, как побледнело лицо Ребекки.
«Я не могу рассказать ей о записке на машине, — подумала та. — Она будет вне себя от волнения. Испугается, как бы с девочками чего не случилось».
— Ничего особенного, — ответила Ребекка. — Но послушай-ка вот это.
Она прочла открытку вслух и спросила:
— Кто любил его, Санна?
Санна опустила глаза.
— Не знаю. Его много кто любил.
— Ты никогда ничего не знаешь, — раздраженно ответила Ребекка.
Ей стало не по себе. Что-то тут не сходилось, но она никак не могла понять, что именно.
— Вы что, поссорились с Виктором перед его смертью? Почему ты не хотела,
