Виктор Страндгорд считался в городе почти святым; перенеся клиническую смерть, он написал бестселлер «Билет на небо и обратно» о своих близких отношениях с Богом. И вот его изуродованный труп найден в церкви, что наводит полицию на мысль о ритуальном убийстве. Ребекка Мартинссон, преуспевающий сотрудник знаменитой юридической фирмы, параллельно ведет свое расследование. Дела божественные и дела земные сплетаются в один тугой клубок, и Ребекка внезапно понимает, что те же самые люди, которые уничтожили Виктора, уже и ей самой выписали «билет на небо», но только в один конец.
Авторы: Оса Ларссон
поднялся и открыл коту входную дверь.
Но Манне лишь высунул нос наружу, понял, что там снегопад, и тут же повернул обратно в холл. Как только Свен-Эрик закрыл дверь, кот снова замяукал.
— Ну и что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Свен-Эрик. — Я не виноват в том, что на улице такая мерзкая погода. Либо иди гуляй, либо оставайся дома и помалкивай в тряпочку.
Он пошел в кухню и достал банку кошачьих консервов. Манне требовательно вопил и вертелся у ног, пока еда не оказалась в его миске. Затем Свен-Эрик засыпал в кофеварку кофе. Она забулькала. Когда позвонила Анна-Мария, он как раз запустил зубы в огромный бутерброд.
— Послушай, что я тебе расскажу, — воодушевленно начала она. — Вчера утром я беседовала с Санной Страндгорд. Мы говорили о том, что убийство носит ритуальный характер, обсуждали места в Библии об отрубленных руках и выколотых глазах.
— Угу, — отозвался Свен-Эрик, продолжая жевать.
— Санна прочла вслух главу девятую, стих сорок третий из Евангелия от Марка: «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь негасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь негасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну, в огонь негасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает».
— Ну и что? — Свен-Эрик пока не улавливал сути.
— А то, что она не прочла начало текста! — возбужденно продолжала Анна-Мария. — В сорок втором стихе девятой главы Евангелия от Марка написано: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море».
Зажав трубку между ухом и плечом, Свен-Эрик взял на руки Манне, который терся о его ноги.
— Параллели есть и у Луки, и у Матфея, — сказала Анна-Мария. — В Евангелии от Матфея сказано, что ангелы детей на небе всегда видят лик Божий. И когда я сверилась с моей конфирмационной Библией, то прочла там в примечаниях, что тем самым подчеркивается — дети находятся под особым покровительством Бога. По тогдашним верованиям, у каждого человека был свой ангел, который мог замолвить за него словечко перед Богом, и лишь самые верховные ангелы имели доступ к трону Божьему.
— То есть ты хочешь сказать, кто-то убил его за то, что он соблазнил одного из малых сих… — задумчиво проговорил Свен-Эрик. — Ты думаешь, он покусился на…
Он осекся, чувствуя, как неприятный холодок разливается по телу.
— На дочерей Санны?
— Почему она пропустила начало цитаты? Как бы там ни было, фон Пост прав. Нам придется допросить детей Санны. Возможно, у нее были весьма веские основания ненавидеть брата. Надо будет связаться с детскими психиатрами, чтобы они помогли нам поговорить с девочками.
Когда она положила трубку, Свен-Эрик остался сидеть за кухонным столом с котом на коленях.
«Тьфу ты черт! — подумал он. — Только этого еще недоставало!»
Когда в четверть девятого утра Ребекка позвонила в офис церкви «Источник силы», к телефону подошла Анна-Гюль Кюрё, секретарша пасторов. Ребекка только что отвезла детей и направлялась к машине. Она спросила Томаса Сёдерберга и услышала, как женщина на том конце провода задержала дыхание.
— Сожалею, — сказала Анна-Гюль, — они Гуннар Исакссон на утреннем совещании, они просили их не беспокоить.
— А Веса Ларссон?
— Он болен, его также нельзя беспокоить.
— Тогда я хотела бы оставить сообщение Томасу Сёдербергу. Я хотела бы, чтобы он перезвонил мне на номер…
— Сожалею, — вежливо перебила ее Анна-Гюль. — Но во время Чудотворной конференции пасторы очень заняты и не успевают перезванивать всем, кто их разыскивает.
— Послушайте, я юридический представитель Санны Страндгорд, — начала Ребекка. — И я…
Женщина на другом конце провода снова перебила ее:
— Я прекрасно знаю, кто ты такая, Ребекка Мартинссон. Но, как я уже сказала, во время конференции у пасторов нет времени.
Ребекка сжала кулаки.
— Тогда передайте пасторам, что я не исчезну, даже если они будут меня игнорировать, — сердито проговорила она. — Я…
— Я ничего не собираюсь им передавать, — ответила Анна-Гюль. — И у тебя нет ничего, чем ты можешь мне угрожать. А сейчас я вынуждена закончить разговор. До свидания.
Ребекка достала из уха гарнитуру и засунула в карман пальто. Подойдя к машине, она подняла лицо вверх,
