Солнечная буря

чтобы снежинки падали ей на щеки. Через несколько секунд лицо у нее остыло.
«Черта с два, — подумала она. — Я не собираюсь отступать. Вам придется поговорить со мной о Викторе. Вы думаете, что у меня ничего на вас нет. Это мы еще посмотрим».

Томас Сёдерберг жил со своей женой Майей и двумя дочерьми в огромной квартире в центре города над дорогим бутиком. Шаги Ребекки эхом отдавались на лестнице, пока она поднималась на последний этаж. Стены были облицованы коричневым камнем с белыми окаменелостями. Все таблички на дверях были изготовлены из бронзы, фамилии выгравированы одним и тем же изящным наклонным шрифтом. В таком тихом подъезде кажется, что старички прильнули ухом к дверям, силясь понять, кто же пришел.
«Давай же, — сказала себе Ребекка. — Какой смысл пытаться понять, хочется или не хочется тебе это делать? Просто надо это пережить. Как визит к зубному врачу. Широко открыть рот — и скоро все закончится». Она приложила палец к звонку у двери с фамилией Сёдерберг. На долю секунды ей показалось, что дверь может открыть сам Томас, и она подавила в себе импульс развернуться и кинуться вниз по лестнице.
Дверь открыла сестра Майи Магдалена.
— Ребекка, — проговорила она.
Ее лицо не выражало удивления. Ребекке показалось, что ее здесь ждали. Возможно, Томас попросил свояченицу взять на работе отгул и посадил ее сюда охранять свою маленькую семью. Магдалена мало изменилась — все та же практичная прическа под пажа, что и десять лет назад. На ней были немодные джинсы, заправленные в высокие шерстяные носки домашней вязки.
«Она придерживается своего стиля, — подумала Ребекка. — Вот уж кто никогда не потянется за концепцией успеха и не напялит туфли на высоких каблуках. Живи она в девятнадцатом веке, она всегда носила бы накрахмаленную униформу медсестры и плыла бы на утлом челне в забытые богом деревни со шприцами в саквояже».
— Я пришла, чтобы поговорить с Майей, — сказала Ребекка.
— Мне кажется, вам не о чем разговаривать, — ответила Магдалена, держась одной рукой за ручку двери, а другой упираясь в косяк, чтобы Ребекка не могла проскользнуть мимо нее.
Ребекка повысила голос, чтобы ее слышно было в квартире:
— Скажи Майе, что я хочу поговорить с ней о «Виктори-Принт». Хочу дать ей шанс уговорить меня не идти в полицию.
— Я закрываю дверь, — злобно сказала Магдалена.
Ребекка положила ладонь на косяк.
— В этом случае ты переломаешь мне все пальцы, — произнесла она громко, так что эхо разнеслось по всей лестнице. — Давай же, Магдалена. Спроси Майю, не хочет ли она поговорить со мной. Скажи, что речь идет о ее доле в торговом доме.
— Я закрываю, — прошипела Магдалена и приоткрыла дверь, словно собираясь ее захлопнуть. — Если ты не уберешь руку, то я не виновата.
«Ты не захлопнешь, — подумала Ребекка. — Ты же медсестра».
Ребекка сидит на стуле и листает журнал. Журнал прошлогодний. Ее это не волнует. Она все равно не читает. Через некоторое время медсестра, принимавшая ее, возвращается и закрывает за собой дверь. Медсестру зовут Росита.
— Ты беременна, Ребекка, — говорит она. — И если ты уверена в своем решении сделать аборт, то надо записаться на чистку.
Чистка. Они выскоблят из нее Юханну.
Когда Ребекка выходит оттуда, происходит неожиданная встреча. Она еще не успела миновать регистратуру, как ей попадается Магдалена. Магдалена останавливается и здоровается. Ребекка тоже останавливается и отвечает на приветствие. Магдалена спрашивает, придет ли Ребекка на репетицию хора в четверг, а Ребекка отговаривается, на ходу придумывая оправдания. Магдалена не спрашивает, что Ребекка делает в больнице. Именно поэтому Ребекка понимает, что ей все известно. Человека обычно выдает то, чего он не говорит.
— Впусти ее. Соседи уже небось заинтересовались, что тут происходит.
За спиной у Магдалены возникла Майя. За последние годы возле углов ее рта появились острые треугольники. Они стали еще глубже, когда она оглядела Ребекку.
— Пальто можешь не снимать. Ты долго не задержишься.
Они присели в кухне — большой, с новехонькой белой мебелью. Ребекка подумала, что дети, наверное, в школе. Рахель уже в подростковом возрасте, да и Анна в классе пятом-шестом. Время не стоит на месте.
— Чай поставить? — спросила Магдалена.
— Спасибо, не надо, — ответила Майя.
Магдалена снова опустилась на стул. Руки ее сами собой задвигались по скатерти, стряхивая невидимые крошки.
«Бедная ты, бедная, — подумала Ребекка, глядя на Магдалену. — Тебе давно пора завести свою собственную жизнь, а не быть придатком этого семейства».
Майя посмотрела