Солнечные часы

столбу в чем мать родила. Есть заботы посерьезней.
– Короче, что делать-то? – спросил Селлерс. – Куда сержант исчезла?
– Оливия говорит, Чарли оставила ей сообщение на автоответчике с просьбой приехать вечером. Значит, она собиралась быть дома. Я перехвачу ее и поговорю. А пока… – Саймон помолчал, собираясь с духом. Они могут послать его куда подальше. И в этом случае он не стал бы их винить. – Знаю, что не имею права просить вас о таком, но… не подождете с докладом Снеговику?
Селлерс округлил глаза:
– Пруст потолок прошибет, когда узнает… Черт! Наш босс и главный подозреваемый…
– Дело у нее заберут, – сказал Саймон. – Попробую уговорить ее лично сообщить обо всем Прусту. Сложностей не будет, Чарли ведь не дура, – добавил он скорее для собственного спокойствия. – Сейчас она наверняка в шоке, хочет одна побыть, все взвесить.
Ему не хотелось думать, что случится, если до Пруста дойдет раньше, чем он узнает все от Чарли.
– И как, по-твоему, нам ее отмазать? – поинтересовался Гиббс. – Снеговик требует сержанта каждые пять минут. Что отвечать?
– Ничего, потому что вы уже на пути в Шотландию. – К изумлению Саймона, ни один из коллег не усомнился в его праве отдавать приказы. – Тащите сюда Грэма Энгилли и Стефани, его жену. С Прустом я сам разберусь. Скажу, что Чарли уехала в Йоркшир для встречи с Сандрой Фригард. У нас ведь теперь есть ДНК возможного насильника. Сегодня Пруста это устроит. Вы его знаете – за поиски виноватых он берется с утра пораньше. – Глядя на лица Гиббса и Селлерса, он вздохнул: – Есть план получше? Если доложим, что Чарли в самоволке, ей будет только хуже. Ей это надо сейчас?
– Ну а ты чем займешься, – подозрительно спросил Гиббс, – пока мы будем мотаться за подозреваемым по стране телячьего рубца с потрошками?
– Поговорю с Ивон Котчин, а потом с Наоми Дженкинс, если найду.
Селлерс покачал головой:
– Если Снеговик разнюхает, то учить нам детишек противопожарной безопасности в средних школах. Как пить дать.
– Не каркай, – отрезал Саймон. – Чарли знает, во что мы из-за нее вляпались. Через час вернется, вот увидите. По пути в пансионат загляните в «Рыжую корову». Если она там – позвоните мне.
– Слушаюсь, сержант, – ядовито отозвался Гиббс.
– Не до шуток!
Опустив голову, Саймон уставился на свои ботинки. Мысль о романе Чарли с Грэмом Энгилли – возможно, настоящим чудовищем, садистом, насильником – терзала Саймона сильнее, чем он мог себе представить. Словно это случилось с ним, словно это он сам попал в ловушку к Энгилли. Если ему так плохо, то каково Чарли?
По коридору к ним направлялся констебль Мейкин. Все трое замолчали, точно заговорщики.
– Прошу прощения, что помешал, – извинился Мейкин. – Пришла некая Ивон Котчин. Желает поговорить с вами или сержантом Зэйлер. Я отправил ее во вторую допросную.
– Еще одно совпадение, – заметил Гиббс. – Ехать не придется.
– Чего она хочет, сказала? – спросил Саймон у Мейкина. За спиной он услышал голос Селлерса: «Да не забыл я про твой мальчишник. Собирался все устроить. Собираюсь ».
– У нее пропала подруга. Она волнуется, потому что, когда видела ее в последний раз, подруга была сильно расстроена. Больше ничего не знаю.
– Спасибо, Мейкин, – кивнул Саймон. – Буду через минуту.
Проводив глазами молодого констебля, он повернулся к Селлерсу и Гиббсу:
– «Пропала, расстроена». Ну, что скажете?
– В смысле?
– Нет, ничего.
Первая мысль Саймона после сообщения Мейкина была настолько нелепа, что повторять ее не имело смысла. Селлерс и Гиббс сочтут его параноиком. Лучше не рисковать.
– Сам не знаю. Но будь я игроком – жалованье поставил бы на то, что это очередное не совпадение.
– Почему она не сказала мне, куда поехала? – Ивон Котчин всхлипнула. – Мы со всем разобрались, она на меня больше не злилась, я точно знаю…
– Вряд ли вы имеете к этому какое-то отношение, – сказал Саймон.
Они и трех минут не беседовали, а он уже устал от того, как Котчин беспрестанно ломала пальцы и кусала губы. Похоже, ее больше волновало, как отсутствие подруги скажется на ней самой. О том, что Наоми может попасть в беду, она вроде бы и не задумывалась.
Саймон только что выслушал от Ивон теорию Наоми Дженкинс о том, что угощение для зрителей театра изнасилований готовил Роберт Хейворт. Саймон готов был согласиться. Это вполне возможно. И реальная причина для Хейворта скрывать от Дженкинс, что он был поваром.
Чего Саймон не мог понять, как ни старался, это с чего бы Хейворту завязывать отношения с Сандрой Фригард и Наоми Дженкинс, если он был в курсе преступлений родного брата.