Солнечные часы

для его жутких вечеринок. Даже Пруденс Келви изнасиловал, чтобы порадовать брата. А все почему? У Грэма есть то, без чего твоей игре пришел бы конец, – список изнасилованных им женщин. Этот список тебе необходим, чтобы они стали и твоими жертвами тоже. Все годы брака с Джульеттой ты жил мыслью, что однажды обрушишь на нее правду. И вот выбрал день – позапрошлую среду. Назавтра мы с тобой должны были встретиться в «Трэвелтел». Четверг, тридцатое марта. Ровно три года назад твой брат меня изнасиловал. Идеальный вариант: ты сообщил бы мне, что бросил жену и начинаешь новую жизнь, а я посчитала бы это знаком судьбы – реабилитацией, искуплением страшной для меня даты. Я окончательно уверилась бы, что мы предназначены друг для друга, что ты – мой спаситель. Ведь таких совпадений не бывает. Ты так и не появился. Но если смог бы, если бы твой план сработал – ты приехал бы с чемоданом. Сказал бы, что бросил Джульетту. Предложил бы поехать ко мне. Догадываешься, каким был бы мой ответ?
Я хрипло смеюсь. Слезы капают на руку, сжимающую подушку. Я плачу, но не от горя – от гнева. Это злость выжимает из меня соленую влагу.
– Что ты сказал Джульетте? Какими словами объявил новость? Если я права – а я наверняка права, – то ты терпел до позднего вечера, до той минуты, когда вы оба уже были в постели. Что дальше, Роберт? Ты забрался на нее, прижал к матрацу собственным телом, не слушая ее возражений? Должно быть, она была сбита с толку: ты всегда так нежен с ней – что происходит? В тебе не осталось и намека на нежность. Исчез тот Роберт, которого она знала и любила, за которого вышла замуж. Ты изнасиловал ее – как и собирался с самого начала. Джульетта доставила тебе удовольствие, не сравнимое с Пруденс Келви, потому что ты видел в глазах Джульетты не только страх, но и понимание… Но тебе и этого было мало, ведь так, Роберт? Изнасилование – мелочь, когда можно повернуть нож в ране. Ты хотел, чтобы она связала эту пытку с предыдущей, в шале Грэма. Видишь, сколько я знаю?! Удивлен? Джульетта должна была осознать масштаб твоего обмана и предательства. Как ты поступил, Роберт? Дай угадаю. Наверное, ты произнес те же слова, что и Грэм. Хочешь разогреться перед шоу? Или нечто в том же духе. Момент твоего триумфа. Недоумение на ее лице, потрясение в округлившихся глазах… И что потом, Роберт? Кроме изнасилования? Ты сообщил, что бросаешь ее ради другой жертвы Грэма? Рассказал ей все до последней детали – вплоть до своих планов искалечить мою жизнь так же, как искалечил ее: жениться, подарить неземное счастье и стереть в порошок, чтобы освободить место для очередной жертвы Грэма?
Я взмокла, меня трясет. Подхожу к тебе, наклоняюсь к самому твоему лицу. Отвечаю на собственный вопрос:
– Нет, вряд ли. Джульетта должна была считать, что ты сотворил такое с ней одной. Знать, что она не одинока в твоих жертвоприношениях, – пусть ничтожное, но утешение, а ты этого допустить не мог. Нет, ты сообщил лишь, что уходишь к другой женщине. Вот и все, что ты сказал ей обо мне. Зато выложил все остальное: что ее насильник – твой родной брат, а изнасилования – ваш семейный бизнес. Любая, самая мелкая подробность доставляла ей боль, а тебе радость… Но ты совершил ошибку.
Черт побери, ты совершил гигантскую ошибку – иначе не лежал бы сейчас здесь без сознания, без движения. Ты думал, что Джульетта рухнет и рассыплется в пыль под тяжестью правды. Рассчитывал покинуть ненавистный дом, оставив за спиной не жену, а ее дрожащую, растоптанную тень. Полиции ты не боялся, ведь и о первом изнасиловании Джульетта не заявила. Постыдилась. Расчет был, что и во второй раз постыдится. Да и кто бы ей поверил? Ну пришла бы она в участок и ни с того ни с сего заявила, что ее изнасиловали, причем дважды, и во второй раз – любящий муж. Ты изобразил бы недоумение и озабоченность ее душевным здоровьем.
Я хожу взад-вперед по палате, терзая подушку.
– Мне известно, каково это, когда рушатся планы, Роберт. Я понимаю тебя, честное слово. Я тоже люблю планировать наперед. А ты так тщательно все просчитал, обдумал до последней детали. Досадно, не правда ли, что твои откровения подействовали на Джульетту абсолютно не так, как ты предполагал. Она стала сильнее, а не слабее. Вместо того чтобы рухнуть бессильно у твоих ног, она подняла каменный дверной упор и опустила тебе на голову. Даже «скорую» не вызвала – бросила тебя истекать кровью. Умирать бросила. И я не виню ее, Роберт.
Горло саднит и жжет, мне уже трудно говорить, но я пока не могу замолчать. Именно об этом я мечтала: все тебе рассказать. Выплеснуть и освободиться.
– Ты загнал себя в ловушку собственных мыслей, собственного крохотного мира, Роберт. Разумеется, в данный момент выбора у тебя нет. Я имею в виду – раньше загнал.