Солнечные часы

я вас сию минуту покидаю.
– Ты никуда не пойдешь, – негромко произнесла Чарли.
– Да-да, оставайтесь. – Оливия уже швыряла вещи в чемодан. – Чарли хочет быть с вами, а не со мной, так что уйду я. С меня этого дерьма довольно. Пропади я пропадом, если на неделю превращусь в парию и буду ночи напролет слушать, как вы затрахиваете друг друга до бесчувствия.
Она набросила длинное бежевое пальто поверх своего атласного ночного наряда. В таком виде только на костюмированный бал.
– Скоро полночь, – сказал Грэм. – Куда вы собрались?
– Возьму такси до Эдинбурга. Плевать, во сколько это влетит. У меня есть номер телефона – у барменши узнала, пока вы слюни пускали и чирикали, будто я пустое место. Я подозревала, что придется бежать.
– Это все моя вина. Я безнадежен: вечно сбиваю людей с пути истинного.
– Не держи ее. Пусть уходит, если так хочется, – бросила Чарли.
– Ты мне не указ. Никто меня не удержит и никто не остановит. Я решила уйти – и я уйду.
– Секундочку. – Грэм потянулся к своим джинсам и достал из заднего кармана мобильник. Чарли и Оливия молча смотрели, как он жмет кнопки. – Стеф, одной даме из третьего номера нужно добраться до Эдинбурга. Сейчас она подойдет к воротам. – Он выслушал ответ, и желваки заиграли на скулах. – Ну так оденься. У нас тут… некоторая ситуация.
Вечером Чарли мимолетно видела Стеф. Псинку. Грэм назвал ее так в лицо и подмигнул, в ответ она попыталась улыбнуться. Чарли углядела в этой улыбке историю непростых отношений. Грэм наверняка спал со Стеф.
Облик Стеф удивил Чарли. Утром Грэм сказал что-то насчет «крестьянки», и Чарли представилась баба с обожженной, облупленной от солнца кожей, мощными икрами, толстыми лодыжками. А Стеф оказалась тонкой и бледнокожей шатенкой с золотыми, апельсиновыми и красными «перышками» в волосах. «Ходячая реклама, – шепотом прокомментировала Оливия. – Покупайте лакокрасочную продукцию фирмы „Дьюлакс“».
Не очень-то приятно отправлять со Стеф сестру.
– Оливия, не пори горячку, – сказала Чарли. – Уже поздно. Почему бы не поговорить утром?
– Потому что ты слишком занята, чтобы поговорить со мной. Очаровываешь любую вещь с членом. – С чемоданом в руке Оливия процокала вниз по лестнице шпильками босоножек от Маноло Бланик.
– Оливия, я меньше всего хотел бы испортить ваш отдых, – сказал Грэм.
Та и бровью не повела. Обернулась к Чарли:
– Долго еще ты будешь продолжать в том же духе – трахать все, что движется, только чтобы доказать неведомо что долбаному Саймону Уотерхаусу?
Лицо и шею Чарли облило жаром.
– У тебя проблема, Чарли. Вопрос в том, как ты с ней справляешься. Может, хватит уже… латать одну и ту же дыру? Не проще ли обратиться за помощью? К психиатру пойти или еще что?
Дверь грохнула, отрезав Оливию, и Чарли расплакалась. Руки Грэма обвились вокруг нее.
– Это я от злости, – пробормотала она.
– А ты не злись. Бедная, бедная Похудейка. Несладко ей пришлось. Лежала там и слушала наши нежности.
– Не смей обзывать мою сестру!
– Несмотря на то что минуту назад она обозвала меня… сейчас припомню… ах да, «вещью с членом»? – Он отважился на ухмылку.
Чарли рассмеялась сквозь слезы.
– Что за привычка давать всем прозвища? Я у тебя Мэм, Стеф – Псинка, теперь еще и Оливия – Похудейка…
– Извини, хотел поднять тебе настроение. – Грэм погладил ее по спине. – Послушай, все наладится. Завтра Стеф скажет, в каком она отеле, я подброшу тебя до Эдинбурга, расцелуетесь и помиритесь. Идет?
– Идет. – Чарли достала из сумки сигареты и зажигалку. – Если скажешь, что это шале для некурящих, голову размозжу.
– Что вы, мэм, я не посмею.
– То, что тут Оливия наговорила про меня…
– Ей было одиноко, она душу и отвела. Я уже забыл.
– Спасибо. – Чарли стиснула его пальцы и подумала: в кои веки встретился джентльмен. Но секс сегодня исключался, слова Оливии продолжали жужжать в ушах. Хватит трахать все, что движется. Стерва.
– Не переживай так, Чарли. Вы с Похудейкой настоящая команда. Сестры и братья редко бывают так близки, как вы с ней.
– Издеваешься?
– Ничуть. Вы орете друг на друга, а это хороший знак. Лично я с родным братом много лет вообще не разговариваю.
– Ты ведь сказал, что у вас общий бизнес.
Грэм внезапно заговорил серьезно.
– Верно. Независимо ни от чего, бизнес у нас общий, но он едва не разрушил этот бизнес, вот в чем беда. В отличие от него, я человек практичный, осмотрительный…
– Трудно поверить.
– Это так. Я не иду на неоправданный риск, чтобы удержать свое дело на плаву. Так и живем – я тащу вперед, а он