Солнечные часы

Сэм Комботекра просто вежлив и хорошо воспитан. Позже, если выдастся минутка наедине, она извинится и за грубость Пруста, и за хамство Гиббса.
– По прикидкам Пруденс Келви, она провела в машине около часа, плюс-минус минуты, – продолжал Комботекра.
– А она где живет? – спросил Саймон.
– В Отли.
Пруст скривился:
– Что за тупое название? Там еще и живут?
Чертов сноб, подумала Чарли. Сам-то где живешь? По-твоему, Силсфорд сродни Манхэттену?
– Там живут, – подтвердил Комботекра.
Еще одна привычка сержанта, разозлившая Чарли при знакомстве, – вместо «да» или «нет» Комботекра давал полный ответ.
– Это рядом с Лидсом и Брэдфордом, сэр, – объяснил Селлерс, сам родом из Донкастера.
Чуть заметный кивок Пруста означал, что объяснение принимается, хотя и с трудом.
– Поездка Сандры Фригард могла длиться от часа до двух, – продолжил Комботекра. – Она живет в Хаддерсфилде.
– Что близ Уэйкфилда, – вставила Чарли. Не смогла отказать себе в удовольствии. На ее лице ни один мускул не дрогнул – пусть Снеговик попробует доказать, что ею двигало что-то, кроме желания быть полезной.
– Похоже, театр, где все происходило, находится ближе к месту жительства Келви и Фригард, нежели к Роундесли, где живет Дженкинс, – сделал вывод Пруст.
– Вряд ли Келви и Фригард возили туда же, куда Дженкинс и жертву номер тридцать один, – возразил Саймон. – Ни Келви, ни Фригард не упоминают сцену.
Комботекра согласно кивнул:
– Обе описывали длинную узкую комнату с матрацем в одном конце и пространством для публики в другом. Зрители стояли. Ни стульев, ни накрытого стола. В случае Келви и Фригард зрители выпивали, но не ели. По словам Фригард, им подали шампанское.
– Существенное отличие, – недовольно пробубнил Пруст.
– Сходства, однако, больше, чем отличий, – заметила Чарли. – Предложение «разогреться перед шоу» неизменно во всех трех случаях. Келви сказала, что комната была ледяной, и Наоми Дженкинс вспомнила, как насильник уходил включать отопление. На Фригард напали в августе – неудивительно, что она не упоминает о холоде.
– Сандра Фригард и Прю Келви упомянули странную акустику в комнате. – Комботекра опять заглянул в свои записи. – Келви подумала, что это гараж. Фригард тоже решила, что это нежилое помещение, – мастерская или чтото вроде. Кроме того, стены показались ей ненастоящими. Та стена, которую она могла рассмотреть с матраца, была как будто из плотной материи. Ах да. Окон в комнате, описанной Фригард, не было.
– А Дженкинс говорит, что видела окно, – сказала Чарли.
– И вы решили, что дела Келви и Фригард надо объединить в одно? – спросил Пруст.
– Да. Весь отдел решил.
– Дженкинс изнасиловали совсем в другом помещении, – твердо заявил Саймон.
– Если насилие вообще имело место, – добавил Пруст. – Я по-прежнему сомневаюсь. Она постоянно врет. Прочитала письма жертв насилия на сайте – оба опубликованы до ее истории – и решила наплести нечто подобное. После знакомства с Хейвортом сунула и его в свою фантазию – сначала в роли спасителя, а потом, когда осточертела ему и он ее бросил, в роли насильника.
– Вы психолог, сэр, – не удержалась Чарли.
Саймон ухмыльнулся, и у нее слезы подступили к глазам. Как часто шутку понимали только они двое и никто больше. Так почему они не вместе? И не будут никогда, скорее всего? Чарли хотелось плакать. Вспомнился Грэм Энгилли, которого она оставила в недоумении и расстроенных чувствах, пообещав звякнуть. До сих пор не собралась. Грэм слишком мелок, чтобы заставить ее плакать. А может, это и хорошо? Может, ей как раз и нужны отношения попроще?
У Комботекры тоже имелся ответ на замечание Пруста:
– В заявлении Дженкинс есть некоторые подробности, о которых она не могла узнать из писем на сайте Келви и Фригард. Например, Дженкинс приказали описать ее сексуальные фантазии и в какой позе она предпочитает заниматься сексом. Аналогичный приказ получили Келви и Фригард. Кроме того, их заставляли говорить непристойности и рассказывать, какое удовольствие они получают от секса с насильником.
Селлерс зарычал от отвращения:
– Насильники, конечно, ребята не из приятных, но этот всех переплюнул. Он ведь не из отчаяния на женщин набрасывается, он планирует все, наслаждается своей силой, у него это навроде хобби.
– Только сила фальшивая, – заметил Комботекра.
Саймон согласился:
– Он болен, но не догадывается. Держу пари, ему будет приятнее услышать, что он чудовище, но только не больной.
– Ему не секс нужен, – сказала Чарли. – Унижение женщины – вот чего он добивается.
– Унижение его заводит, –